Поймать Тень

Сама сегодня увижу и передам. А то ты у меня так почтовой вороной станешь.

До Табольска оставалось еще три дня пути, вот я и решила заглянуть в ближайший городок, прикупить новую одежду, чтобы не голодранкой прийти, да и без куртки становилось тяжко.

Лавочки здесь были так себе, но цены по сравнению со столичными на порядок дешевле. По случаю я даже изловчилась купить себе платье. Красивое, с длинными рукавами, узкое по талии и с глубоким вырезом. Цвета корицы, с золотистой тесьмой. Ничего особенного, в принципе, но оно мне так шло.

Еще я прикупила пару новых рубашек, надеюсь, хоть на первое время хватит, теплые с завышенной талией брюки и, конечно, куртку, подбитую пухом.

Жуя вкусный пирожок с курицей и лисичками, я шла по главной городской улочке, ведущей к площади.

А там народ веселился. Растолкав всех локтями, а порой и хорошей порцией тока, я пробилась вперед и с интересом посмотрела на предоставленное зрелище. В клетках сидели трое.

Два здоровых мужика и пацан с длинными грязными космами.

— За что это их так? — кивнула я стоящему рядом мужичку.

— Дык преступники. Эти вот двое — убивцы да ворюги. А девчонка пособница ихня. Болтают, она их под топор и подвела.

— Так они ее и подставили под монастырь, — хмыкнул купец в шелковой рубахе, стоящий по правую руку от меня. — Говорят, ножичком пырнули и оставили на месте преступления, а она возьми, да выживи. И все про них на допросе рассказала. Чтобы знали.

Я кивнула и посмотрела на третьего, как оказалось — девушку. Молодая, тощая, что кошка бродячая, бледная.

— Что же теперь с ними будет?

— Мужиков завтра поутру казнят, а девку бичом поласкают, руки поотрубают и вышвырнут за ворота. Воровка, может чему ее это и научит, — пожал плечами купец и пошел дальше.

— Ага, если подельники к утру не пришьют, — крякнул мужик.

А у меня в глазах потемнело от гнева.

Пробившись ближе, я встала возле клети, посмотрела на дюжих мужиков и прорычала сквозь клыки:

— Хоть пальцем тронете девчонку, души ваши прокляну.

Те вроде впечатлились.

— Зачем?

Готовая уйти, я обернулась. Из-под грязной челкой на меня смотрели ясные голубые глаза.

— Женская солидарность, — пожала я плечами.

— Пусть лучше убьют. — Девчонка отвернулась.

Глупая, тогда все будет зря.

Остановилась я на самом заветшалом постоялом дворе.