Пой, молись, люби

— Ничего трудного вам не предстоит, расслабьтесь, — проговорил Зак своим характерным низким голосом. — Я хочу, чтобы вы написали пару писем под мою диктовку."

"Наморщив лоб, Эва механически взяла со стола карандаш и блокнот. Шеф разговаривал со странной медлительностью, а вовсе не в обычной нетерпеливой манере. Он даже не спросил, почему она не отвечала на телефонные звонки. Пропуская ее вперед, Зак посторонился, и, стараясь увеличить дистанцию между ними, Эва отшатнулась и на миг потеряла равновесие.

Сильные руки в мгновение ока подхватили ее. Голова у Эвы закружилась, сердце бешено застучало в груди. Она задрожала, пытаясь справиться с внезапной слабостью.

— С вами все в порядке? — спросил он, все еще не отпуская ее.

— Все х-хорошо… извините.

Ее ноздри затрепетали, уловив возбуждающий, только ему присущий запах. Такой интимный… Что с ней происходит? Эва с усилием выпрямилась, и он отпустил ее. Она направилась вперед осторожными шажками, отметив, что двойная дверь кабинета шефа в самом конце коридора странным образом то придвигается, то удаляется, а то и перекашивается.

Это все бренди. Она напилась на рабочем месте. Но Эва не испытывала стыда, напротив, ей было необычайно хорошо. Временная анестезия — лекарство против страшной боли, которую она пока не была готова встретить во всеоружии.

— Сядьте, Эва.

Девушка, осторожно ступая, прошла по толстому ковру и опустилась на ближайший стул. Она вдруг испугалась, что он заметит ее состояние.

Непривычное чувство опьянения перестало доставлять удовольствие. Находиться в таком виде перед Заком Сфаэлосом теперь казалось ей настоящим безумием.

Она вскинула голову, увидела, что он стоит рядом с ней, и вздрогнула. Руки ее задрожали, и Эва крепче вцепилась в блокнот. Зак почему-то не сел на свое место, а легко прошелся по ковру и остановился у огромного, во всю стену, окна. Потрясающе красивый мужчина, он, кроме того, обладал врожденной грацией движений. Отлично сшитый темно-серый костюм выгодно подчеркивал широкие плечи и длинные стройные ноги.

Он бросил на Эву внимательный взгляд из-под густых черных ресниц.

— Я могу начинать?

Обычно он никогда не спрашивал разрешения. Эва неуверенно кивнула. Он принялся диктовать, делая не правдоподобно длинные паузы, и это позволило ей более-менее успешно поспевать за ним, но все-таки она пропускала некоторые слова, потому что никак не могла сосредоточиться на содержании письма.