Пой, молись, люби

Зак Сфаэлос привык к искушенным, изысканным женщинам, и ни одна из известных ему дам наверняка не выказала бы себя такой дурочкой в его присутствии, как сделала это Эва. Когда он отпустил ее руки, с губ девушки внезапно сорвался смех, похожий на рыдание, который испугал ее саму.

— Не надо, — пробормотал он сдавленным голосом. — Я очень хочу этого. Я думал о вас уже давно, но я не стану пользоваться моментом. Сейчас вы не сознаете, что делаете."

"Но она сознавала. Эва знала себя лучше, чем он: она не относилась к женщинам, склонным заводить интрижку с шефом или жаждущим прочесть о себе в колонке светской хроники как об очередной подружке известного магната.

Для них с Заком не могло быть завтра, существовало только сегодня. Эва отметила, что он не может оторвать от нее глаз. На его резко очерченных скулах горели темные пятна, лицо выражало сильнейшее внутреннее напряжение.

В ответном взгляде зеленых глаз читался открытый вызов.

— Одна ночь… и она не будет стоить вам двух миллионов, вообще ничего не будет вам стоить.

— Боже! — воскликнул Зак с каким-то недоверчивым удивлением. — Что на вас нашло, почему вы так заговорили?

Глаза девушки, блестевшие как драгоценные камни, в упор смотрели на Зака, и ее вдруг охватило незнакомое прежде ощущение силы.

— Я хочу, чтобы сегодня ночью вы были со мной рядом.

— Хорошо.

Как по-другому? Два миллиона за одну ночь, как диктовал ему изощренный каприз? Или сначала несколько обедов при свечах, изысканные комплименты и только потом постель? Зак обычно обставлял свои романы с шиком. Были и цветы, и подарки, и поездки за город, и круизы на роскошной яхте «Жемчужина». И это выглядело честнее, намного честнее, чем-то, другое предложение…

Но Эва знала, что не вынесет долгой одинокой ночи, которая ждала ее впереди, и понимала, что страсть Зака сейчас — все равно что бальзам для ее раненого самолюбия.

Хотела ли до нее какая-нибудь женщина иметь Зака Сфаэлоса другом больше, чем любовником? Эва сомневалась в этом. Для нее же целомудрие было естественным. Грубая примитивная физиология не волновала Эву, но она была достаточно просвещенной, чтобы понимать — большинство представительниц прекрасного пола чувствуют по-другому.