Мой крылатый кошмар

Говорили, что пра обожала акации!

- Вот такие деревья вы и видели. В воде. Все, что осталось от тех несчастных.

- И что они делают? – спросил Айран, напряженно смотря на домовушкина. – Эти деревья.

- Знамо что – воду травят. Вы хотели знать, как Черный лес растет – а через воду. Ту самую, которой питаются деревья, растения, животные. Отравленная вода – отравленный мир вокруг, - старичок вздохнул и повернулся к парню. – Теперь ты понимаешь, что будет, если они узнают о ней? Живая дриада в лесу? Да ради такого дара за ней будут гоняться все.

- Выберется? – прохрипела я. – Вы хотите сказать, что он… он не умер? Спустя столько столетий?!

- А что ему умирать? Живой. Питается темной магией, спит себе в берлоге и все жаждет возродить свою возлюбленную. Раз за разом, - домовушкин перевел взгляд на парня. - Ты же не зря такой холодный и бледный, Айран Иргар. Тебя таким воспитали. Догадываешься почему?

- Да, - сухо ответил напарник, сжав кулаки.

- А я нет, - вставила я, устав от их гляделок.

- Любовь, чувства, страсть и месть. Все это азгары веками вытравливали из себя, помня печальный опыт своего соплеменника. Ведь чувства приносят лишь боль. Не так ли?

- Так, - снова согласился парень.

- Только разум и холодный расчет.

В комнате и до этого было не жарко, но сейчас я как-то сразу почувствовала этот холод. Стало так зябко, что я задрожала. Пришлось обнять себя за плечи, чтобы хоть как-то согреться.

Айран тут же оказался рядом, стащил с себя куртку и накинул мне на плечи, присаживаясь рядом.

"- Я не позволю ему добраться до тебя, - пообещал мой голубоглазый кошмар.

А я едва не задохнулась.

Куртка пахла им. Сладким и терпким ароматом лесных ягод, покрытых тонким слоем инея. В нем так легко было задохнуться, потеряться и забыться.

И каких сил мне стоило сдержаться и не уткнуться носом в ткань, чтобы вдохнуть глубже, чтобы раствориться в этом аромате.

Понимала, что глупо, что так делать нельзя, а ничего с собой поделать не могла.

- Надо же, как интересно. История повторяется. Дриада и азгар, - задумчиво произнес домовушкин. – Как и столетия назад.

- Не повторяется, - быстро парировала я, чувствуя, как загорелись от смущения щеки. – У нас все иначе. Никакой любви. Ведь правда?

Я обернулась к Айрану и застыла, потерявшись в его взгляде. Холодным язык бы сейчас не повернулся его назвать.