Мой крылатый кошмар

- И где же? В камнях? – едко усмехнулся напарник. – Хорош схрон.

- Язык то попридержи. Мал еще насмехаться над старшим, - осек его домовушкин. – А тебе, девонька, не стоит попадаться этим тварям в лапы. И так лес растет с каждым годом все больше.

Он повернулся к камням, в его руках внезапно оказался посох. Им-то старичок и стукнул трижды о землю.

Камни задрожали, зашевелились и начали медленно расползаться, обнажая небольшой проход, что вел прямо под землю.

- Это что такое? – ахнула я.

- Схрон. Ну так что? Так и будете стоять? Или решишь её по воздуху нести? Так гарпии не далече.

- Айран? – Я повернулась к напарнику, отдавая ему право выбора.

- Рядом будь, - буркнул он, неожиданно беря меня за руку и крепко сжимая. – Не верю я ему.

- Домовушкины же верны людям и вред им никогда не причинят, - шепнула я в ответ.

- А ты уверена, что он тот, за кого себя выдает? – отозвался парень.

Я запнулась, не зная, что ответить.

А ведь точно. Вдруг твари Черного леса научились принимать чужой облик и разговаривать? Эти три дня в лесу уже не раз дали понять, что мы еще многого не знаем.

Вдруг там ловушка? Мы попадем в нору какой-нибудь твари ей на растерзание, не в состоянии выбраться и сбежать?"

"- Идете или как? – подал голос старичок, первым спускаясь в проход. – А то закрою.

- Идем, - отозвался Айран.

С неба к нему в руку упала красная птица, возвращая зрение.

- Ты как? – тут же спросила я, когда он слегка качнулся, судорожно вздохнув.

- Нормально. Противоядие выпью чуть позже.

В голосе едва заметные оттенки надежды. Крохотные, словно цветы незабудок в густой траве. Их так легко было не заметить и упустить. Но я слышала, вновь вспоминая вчерашнее. Его голос, желание, вспыхнувшее в глубине глаз, прикосновения.

Если я, забыв о прошлых недомолвках, начала к нему присматриваться, симпатизируя, то почему Айран не может? Это же вполне объяснимо.

Только… дальше-то как?

- Я к чужим женихам не пристаю и ухаживания не принимаю, - отозвалась я едва слышно, ясно давая понять, что происходящие в нем изменения не остались тайной.

Его рука на крохотное мгновение чуть сильнее сжала мою. Это была единственная заметная реакция на сказанное.