Пограничник. Том 10: Тень \

— Мне кажется, вам нужна помощь, многоуважаемый Муаммар… А где… Где ваша внучка?

— Она… Она ушла на базар. Просто… Просто у меня тут ишак…

У Мусы аж остатки волос зашевелились на черепе.

— Ишак? — Удивился Муса.

Мусе показалось, что за дверью зашептались. Он услышал едва различимые странные слова, начинающиеся на «б» и «х». Впрочем… Возможно, ему это только показалось. Ситуация была настолько странной, что Муса не мог с уверенностью сказать, что он действительно что-то слышал.

— Да… Ишак… — Отозвался Муаммар.

Муса недоуменно нахмурился.

— Ишак у вас на кухне?

— Да… Ишак.

— А… А зачем вы пустили ишака в дом?

— Он… Он заболел.

— Что?..

— Он мерзнет по ночам в хлеву. Потому пришлось запустить его в дом. Все хорошо, уважаемый Муса. Идите-идите. С ишаком я разберусь сам.

Муса нахмурился.

— Ну… Если вы настаиваете…

— Да-да! Очень настаиваю!

Муса пожал плечами.

— Ну тогда… Тогда я пойду, многоуважаемый Муаммар.

Муаммар ничего не ответил Мусе. Тогда торговец снова пожал плечами и торопливо пошел на выход со двора. Не успел он переступить порог калитки, как за домом, в сарае, заорал ишак.

Муса замер. Удивленно обернулся. Потом кратко обратился к Всевышнему, чтобы Тот послал ему душевного здоровья, и направился домой.

* * *— Ишак? — Нахмурился я. — Вы не придумали ничего лучше ишака?

— Да слова перепутал… — Сказал Муха и выматерился, — я ж краткий курс языков прошел…

— Ну… Хоть выкрутились, — сказал Волков.

Мы все, сидя на полу возле лежащего там душмана, притихли. Еще немного послушали обстановку снаружи. Потом я сказал:

— Так, хорошо. Вроде он ушел, — дальше обратился к Волкову: — Дима, тащи форму. Сейчас будем переодевать нашего пациента…

Волков вздохнул и встал.

— Не нравится мне все это… — Посетовал он. — Ой как не нравится…

Глава 13

Солнце стояло низко.

Дневная жара спала, но духота, которая каждым летом была вечным спутником всего живого в этих местах, даже и не собиралась никуда деваться.

Пусть к вечеру жизнь в кишлаке немного затормаживала свой бег, мы все равно встречали на себе любопытные взгляды местных жителей.

Все потому, что мы вели душмана, переодетого в советскую форму. Лицо его Волков замотал марлевым бинтом, а ему на голову я нацепил свою панаму.