Пограничник. Том 10: Тень \

Когда я решил, что пора, свернул налево, в соседний переулок, ведущий, по моему мнению, ровно туда, куда двинулся и неизвестный.

Конечно, наряду с расчетом, была тут и доля удачи. В равной степени приходилось рассчитывать и на нее. Ну это ничего. Удача любит смелых.

Переулок, в который направился я, оказался несколько длиннее того, куда спрятался лазутчик. К счастью, я понял это, когда еще было не слишком поздно.

Я замедлил шаг. Прислушался. Потом метнулся к ближайшему дувалу. Замер за ним, у самого угла крохотного «опендикса», что вел в соседний переулок.

Потом я затих, стараясь не издавать ни звука. Когда я услышал едва уловимые, робкие шаги шпиона, то понял — он все еще движется по своему переулку. Лазутчик, видимо, уже был уверен, что оторвался от меня. Это хорошо.

Несколько мгновений мне потребовалось, чтобы решить, как действовать дальше.

Я вышел из своего укрытия и отправился дальше по моему переулку. Зная, что неизвестный будет тихо красться, я ускорил шаг, надеясь обогнать его. А одновременно с этим — найти подходящее место для перехвата.

В лунном свете я увидел арку, протянувшуюся между угловым домом и дувалом, отделявшим другую, идущую перпендикулярно улицу. Тогда я, не думая ни секунды, зашел под эту арку.

Как я и ожидал, арка оказалась входом в широкий, полный какого-то хлама и битой глиняной посуды двор. Было тут большое деревянное строение, прильнувшее к высокому дувалу. К двери этого странного дома вела высокая деревянная лестница.

С правой от меня двор ограждал деревянный же забор.

Невысокая тень медленно и тихо пробиралась по проулку вдоль заборчиков и дувал. Человек, пригибаясь, оглядывался. Иногда замирал, прислушиваясь. Иногда немного ускорял шаг. Но не было сомнений — он двигался прямо сюда, в этот глухой двор, где, по всей видимости, и намеревался скрыться.

Я решил укрыться в тенях, под аркой. Когда притих там и украдкой выглянул, увидел, как некто перебирается во двор через деревянный забор.

Лазутчик спрыгнул, шлепнув ступнями босых ног об утоптанную землю. Потом осмотрелся. Медленно и тихо он направился к лестнице.

Тогда я вышел из своего укрытия. Покрался за ним.

«Это ребенок», — подумал я, когда смог наконец рассмотреть его поближе.

Пусть я и видел его со спины, но сомнений у меня не осталось.

Мальчик был невысокого роста, а еще тощим. Не по-детски стройным, какими бывают советские мальчишки, а именно тощим.