Пограничник. Том 10: Тень \

А потом обратился к Анахите: — Ты как-то упомянула, что вы использовали какие-то условные знаки, когда они к тебе приходили?

Девушка нервно пошевелилась. Поправила платок, которым скрыла свои густые чёрные волосы. Потом обняла себя за плечи.

— Да… Каждый раз… Когда… Когда Ваня приходил ко мне… — с этими словами девушка одарила Бледнова мимолётным, виноватым взглядом.

Тот отвернулся, сглотнул.

— … На следующий день я должна была пойти на рынок и оставить платок за большим камнем, рядом с лавкой старого Наджибуллы.

Ночью кто-то из… них забирал платок. А на следующий день один из душманов приходил ко мне под видом визита к моему дедушке.

— Что за Наджибулла? — напрягся Муха.

— Давайте не будем отвлекаться, товарищ старший лейтенант, — прервал я Муху.

— Возможно, он работает с духами, — настоял тот.

— Да. Но сейчас наша цель не он. Самое главное в данный момент — выяснить, откликнется ли кто-то на сигнал Анахиты. Значит так, — я глянул на девушку. — Завтра утром ты отправишься на базар и оставишь свой платок в условленном месте.

Мы пронаблюдаем за тем, придёт ли кто-нибудь за ним. Если нет, значит, они ушли из кишлака. Тогда переходим к плану Б. Если нет — идём по текущему.

— Плану Б? — удивился Бледнов. — Какому плану?

— Позже. Не будем тратить на это время сейчас, — продолжал я. — Анахита, душманы присылали к тебе одного человека?

— Если бы к моему дому пришла целая группа мужчин, это выглядело бы странно в глазах соседей, — сказала девушка.

— На это и расчёт, — кивнул я.

— Внутри мы устроим засаду. И возьмём гада без шума и пыли. Быстро и тихо. Естественно, и Анахиту, и Катю мы заблаговременно переправим в безопасное место.

— Звучит неплохо, — задумался Муха. — Но есть проблема, Селихов. Как эвакуировать пленного? Допрашивать, да и держать его прямо там, в доме, слишком опасно. Вдруг его дружки спохватятся?

— Есть одна идейка… — улыбнулся я. — Значит, вот что мы сделаем…

Когда мы обсудили все нюансы, пришло время расходиться. Выходили по одному: сначала Анахита, через две минуты Бледнов.

Ещё через пять — Волков. Потом Муха, а я — последним.

Когда я вышел на улицу со второго входа дома старейшины, через который солдаты попадали к себе в квартиру, было уже темно.

Воздух, прогретый за день, ещё не остыл. Он казался плотным и вязким. Неприятно задерживался в легких при каждом вдохе.

Я медленно, задумчиво направился по уже совсем опустевшим улочкам в сторону площади. Собирался пойти оттуда на нашу квартиру.