Пограничник. Том 10: Тень \

— Так-с… — Миронов стал перебирать на столе бумажки и какие-то книжки, лежащие на нём в настоящем творческом беспорядке. Потом наконец сказал: — У меня тут где-то был один русскоязычный экземпляр, да что-то не найду. Спросите у прапорщика Юсуфбекова. Вы с ним не знакомы?

— Никак нет.

— Он должен быть где-то на площади. Передайте, что я разрешил вам взять книгу.

— Спасибо, товарищ капитан, — я улыбнулся. — И ещё момент: я хочу взять книгу насовсем.

— Ну… Ну да, конечно, — закивал Миронов. — Считайте, что это подарок вам за ваш неоценимый вклад в наше дело! Всё же, как это ни странно, события минувшей ночи и правда благосклонно повлияли на отношения местной джирги к нашему агитоотряду.

С момента вашего ухода я принимал благодарности ещё от двух старейшин кишлака.

— Ну и отлично. Разрешите идти, товарищ капитан?

— Да-да, — Миронов снова уткнулся в свои бумажки. — Конечно. Идите.

Двор мечети оказался довольно просторным, а ещё умиротворённым местом.

Когда я прошёл под широкой аркой входа, то в глаза мне тут же бросилось большое дерево, растущее в центре двора.

Могучий чинар с коротким, но толстым и очень бугристым стволом раскидал свои массивные древние ветви в разные стороны. Его где-то гладкая, а где-то бугристая кора пошла белыми пятнами от времени, а тень ветвей падала почти на весь двор. Листья же, зелёные, будто бы живые на ветру, тихо шептали, придавая атмосфере этого места умиротворённость.

В углу обнесённого с трёх сторон саманным, выбеленным дувалом двора я заметил небольшой рукотворный источник для омовения.

В самом дувале, у мечети, были ниши для обуви.

В стороне сидели и молились какие-то старики. Дети тихо играли под стеной, под присмотром взрослых.

Муллу я нашёл под чинаром, сидящим на большом камне, которых под деревом было несколько. Он беседовал с каким-то молодым мужчиной-прихожанином. Видимо, давал ему совет.

Я осмотрелся. Казалось, никто не обращал особого внимания на советского солдата, зашедшего во двор. Сложно было сказать, так ли дела обстояли в действительности.

Тем не менее, сохраняя внешне непринуждённый вид, я оставался настороже.

Когда мулла закончил, я спокойно направился к нему.

— Старший сержант Селихов, — улыбнулся мулла, встав с камня. — Снова здравствуйте.

— Здравия желаю, хаджи, — сказал я, обратившись к мулле по титулу.

— Не думал увидеть тут советского солдата. Они редко заходят в мечеть, — старик улыбнулся, отчего глубокие морщины вокруг его глаз и у рта стали ещё глубже.