Пограничник. Том 10: Тень \

Глянул на Волкова и спросил: — Спички.

Замкомвзвода, помедлив, решительно покачал головой.

— Нет. Это какое-то безумие… Селихов… Ты…

Я глянул на Муху.

— Спички, товарищ старший лейтенант, — сказал я ему.

Муха застыл, сверля меня своим суровым, недоверчивым взглядом. И ничего не ответил. Даже не сдвинулся с места.

— Их слишком много там, — сказал я. — Мы безоружны. Выбраться можем, но со всеми не справимся.

Муха, застывший, словно вросший в землю, даже не шелохнулся.

— Ты сожжёшь весь кишлак! — вклинился Волков.

— Если у вас есть другие идеи, я готов их выслушать. Но быстро, — сказал я решительно.

Потом посмотрел сначала на Волкова, потом на Муху. Замкомвзвода не выдержал моего напора. Он, словно послушный волк, отвел глаза под взглядом вожака.

Муха остался недвижим.

— Либо вы доверитесь мне, — добавил я, — либо сегодня умрёт много людей."

"Муха поджал губы. Потом опустил взгляд. Его зрачки нервно забегали. Он судорожно размышлял. А потом запустил руку в карман и достал заветный коробок. Приблизился.

— Давай, — сказал я.

Муха несколько мгновений помедлил. Он смотрел на всё сильнее разгоравшуюся спичку. На то, как её тельце быстро чернеет, тает, загибается, как умирающий человек.

А потом бросил её в керосин.

* * *Когда Псалай ушел, его подельники всё еще продолжали разбираться с Юсуфом.

По правде говоря, ещё когда Кандагари решил взять его в группу, Псалай был против.

— Он только что пережил потерю сына, Кандагари, — сказал тогда Псалай своему лидеру. — Его дух всё еще слаб.

— Нам нужно больше людей, чтобы контролировать площадь, — ответил ему одноглазый моджахеддин. — Нам нужно больше… Хм… Глаз. Больше ушей. Но видит Аллах, я не доверю ему главную работу.

И он не доверил. Зато доверил её Псалаю.

Кандагари было всё равно, как Псалай это сделает. И тогда Псалай выработал собственный план действий.

Когда он явился на площадь, здесь всё еще было многолюдно.

Экран советской кинобудки светился в темноте. На нём показывали кино.

Шурави тут и там несли свою вахту. Вооружённые, они старались не показываться на глаза местным. Просто посматривали за окрестностями. Кто-то смотрел фильм. Кто-то курил.

Зрителей было много. Люди сидели на табуретках, подушках и коврах. Многие смотрели стоя. Словно заворожённые, пялились они на сменяющие друг друга картинки.

Почему-то это вызвало у Псалая отвращение.