Пограничная река

Лезвие секиры ударило врага в лопатку: доспех, кости, мясо — все прорубило. С натугой выдернув оружие из раны, Кир начал бить раз за разом, будто мясник, издевающийся над безобидной тушей давно уже умерщвленной коровы. Уже после первых ударов абориген перестал пытаться подняться, но немой бил снова и снова, яростно выдыхая при каждом ударе.

— Кирыч, стой! — заорал Прапор. — Да стой ты! Все! Надо остальных бить!

— Нет уже остальных, — громко сообщил Андрей. — За башней они валяются… все готовые…

Киркоров, последними ударами отделив руки аборигена от тела, отошел от поверженного врага, обернул к Андрею забрызганное кровью лицо, безумно усмехнулся, отсалютовал ему секирой.

Битва была закончена.

Чувствуя, что еще немного и упадет, Андрей поспешно присел — колени подогнулись от постыдной слабости. Рядом, размазывая по лицу чужую кровь, расселся Кир. За спинами их хрипел умирающий Болт. Правее, у сарая, пуская кровавые сопли, Прапор, постанывая, очищал рот от осколков зубов — удар древком секиры, похоже, серьезно проредил ему челюсть.

Рядом с ним, согнувшись в три погибели, блевал Гнус — пустой желудок выдавал лишь мутные сгустки желчи. Тошнотворно воняло кровью и экскрементами, и еще чем-то кислым, металлическим — так пованивало обычно от аборигенов, только не столь сильно. Выходят, мертвые они смердят еще хуже?

Посреди всего этого бедлама и морально-физической опустошенности незнакомка выглядела несокрушимым островком стабильности.

Ноль эмоций: спокойно подошла к изрубленному аборигену, вытащила из его шеи перекосившийся дротик. Второй, попавший в спину, не тронула — Кир своей секирой сломал ему древко.

Лысый, удивленно таращась на женщину и ее подошедших спутников, потрясенно поинтересовался:

— Откуда они взялись?

Андрей, невесело усмехнувшись, с сожалением произнес:

— Теперь верите мне? Здесь действительно есть люди: знакомьтесь, — и фривольно, не боясь, что его могут понять, добавил: — Красивая амазоночка: я бы с ней на сеновале повалялся бы с удовольствием.

Эх, подержать бы такую за ножки… И с ней двое ребят… тоже местных… Лысый, ты у нас, вроде, полиглот: может попробуешь разные языки? Может они поймут хоть что-то?

Вульгарные фразы звучали слишком уж фальшиво: голос дрожал до периодического заикания. Ясно было, что Андрею сейчас до женщин дела нет: просто развязавшийся язык не желает держаться за зубами, вот и несет разную чушь.