Пограничная река

Язвенникам бульон первое лекарство.

— Ну спасибо — нашли позитивную тему! Чуть что, так сразу Гнус!

Обидевшись на весь белый свет, Гнус завернулся в солому с головой. Андрей, поняв, что засыпать уже бессмысленно, уселся, принялся пятерней вычесывать мусор из спутавшихся волос. Голова чесалась немилосердно — будто миллиард вшей завелся. Паразитов, к счастью, здесь не было, да и вряд ли насекомые поселились бы на шевелюру, которую уже два года не мыли — побрезгуют. Хорошо кошкам — эти заразы вообще без водных процедур обходятся.

Прапор, он же Прапорщик, или попросту Виктор Николаевич, самый старый из обитателей сарая, видимо жаждал общения. Внимательно наблюдая за тем, как Андрей пытается привести шевелюру в порядок, он поинтересовался:

— Чего это у тебя лицо стало такое задумчивое? Андрюш, какая-то у тебя нездоровая печаль.

— Да не, Николаевич — нормально все. Задумался я просто. Разной ерундой голову забиваю. Лишь бы о «пожрать» не думать.

— Это да, а то все разговоры вечно крутятся вокруг этой злободневной темы… А о чем же ты сейчас думал? Уж сильно серьезное лицо у тебя было, будто у профессора.

— Да ни о чем… так… Вот смотри: у нас тут одиннадцать человек осталось.

— Девятнадцать — еще восемь баб в своем сарае.

— Их не считаю — я про наших только. Вот есть среди нас хоть один, кто в тюрьме или зоне сидел?

— Хач сидел, и сидел серьезно — он вечно законника из себя строил, хотя по жизни шестерка явная; Нос тоже срок отмотал, правда по мелочи, вроде бы, да и пальцы вообще не гнул.

— Носа при запуске убило, при самом первом, месяца через два, как мы сюда попали. Шар тогда накрыл дно карьера, в котором он прятался. Хач тоже еще первой зимой простудился и сгорел от жара. Я про тех, кто сейчас остался.

— Не, вроде нет таких. Может, правда, Киркоров наш сидел — он-то о себе мало рассказывает.

В сарае дружно захохотали все обитатели, даже Киркоров изобразил нечто, похожее на радостную улыбку. В день, когда они сюда попали, при неудачной посадке самолета бедняге не повезло. Он выжил, несмотря на изуродованную шею, но голоса лишился. Вероятно, повредило голосовые связки — раны у него тогда были серьезные, непонятно, как вообще копыта не отбросил.