Пограничная река

 — Знаешь, сейчас я позову ребят, они его освободят. Если дёрнется, сразу завалим.

— Не надо, — предостерегла Рита. — Если он успеет кого-нибудь схватить, то может наделать бед. Кто знает, насколько он подвижен? Пусть ребята держат копья наготове, я сама его освобожу, у меня хорошая реакция, лучше, чем у твоих бойцов.

Добрыня кивнул, признавая правоту её слов. Джентльменство осталось на Земле — если женщина сражается лучше парней, то это следует использовать без раздумий и угрызений совести.

Рита перегнулась через борт лодки, завела лезвие меча под кожаные ремни, на совесть стягивающие тело пленника.

Тот зажмурился, явно полагая, что наступают его последние мгновения. Добротно заточенный клинок перерезал несколько полосок; видя, что великан не шевелится, девушка легонько уколола его в пятку, отступила назад. Открыв глаза, он пошевелил руками, поднял их кверху, с удивлением посмотрел на Риту. Та сделала приглашающий жест, отступила от лодки.

Пленник неуклюже выбрался на берег, согнулся в три погибели, обхватив колени руками, протяжно заревел.

— Чего это он? — удивился Добрыня.

— Тело затекло, — догадалась Рита, — слишком долго лежал без движения.

Бойцы, обступив мохнатого великана полукругом, взирали на него со смесью страха и восхищения. Только сейчас все поняли, насколько он огромен. Помимо высокого роста, его плечи были невероятной ширины, а всё тело бугрилось развитыми мышцами. На вид в этом создании было больше двух центнеров веса, а если предположить, что оно по настоящему разумно, было над чем призадуматься.

Если эти создания настроены по отношению к людям враждебно, то столкнуться с их отрядом очень не хочется. Такую тушу остановить трудновато; спутанная шерсть напоминала толстый войлок, такую защиту можно пробить только сильным, уверенным ударом, причём рану надо наносить очень серьёзную, в противном случае разъярённый великан одним махом ладони свернёт человеческую шею.

Впрочем, этот пленник нападать не спешил, да и вряд ли бы из этого что-нибудь вышло: в него сразу вонзят полдесятка копий, их острейшие наконечники без труда пронзят его природную защиту.

Закончив с разминкой затёкшего тела, он выпрямился, посматривая с высоты своего огромного роста, бросил на людей гордый взгляд, сложил руки на груди, гулко произнёс:

— Буро карх ато ранто.

— Зашибись! — констатировал Добрыня. — Боюсь, мы друг друга не поймём.

Алик не удержался, громко предложил:

— Выдели мне бочонок вина из корабельных запасов, и я тебе переведу всё, что он скажет.