Погоня за счастьем

Но я не собирался отвечать, потому что он не мог даже ударить как следует. Мы были ровесниками, но за два года нашего знакомства я перерос его на целую голову.

— Да, Йен Первый так и сказал, что Дуги не мог победить, и ты это знал. Линкольн кивнул:

— Я никогда бы пальцем его не тронул, как бы он меня ни подначивал. Только пытался удержать его на расстоянии. И уверял, что всего лишь пошутил. Но тут он споткнулся и упал на меня.

В широко раскрытых глазах Мелиссы вспыхнул огонек озарения.

— Только не говори, что при этом он сломал нос о твой кулак.

Линкольн смущенно порозовел.

— Знаю, это звучит глупо… вернее, не правдоподобно… да и нос его не был сломан. Просто кровь пошла. Понимаешь, я как раз поднял руку, чтобы оттолкнуть его, и он действительно наткнулся лицом на кулак. Я удивился куда больше, чем он. Удивился и расстроился. И попытался извиниться. Хотя, честно говоря, тут не было моей вины. Но тут братья при виде его окровавленной физиономии вскочили и набросились на меня.

Мелисса снова поморщилась.

— Тут нет ничего странного, если знать их хоть немного.

— Да, но я просто взбесился, потому что мне не дали ни малейшего шанса немедленно помириться с Дуги. Впрочем, что тут такого! Они всегда горой стояли друг за друга, особенно если обижали младших. Я даже восхищался этим качеством, пока оно не доходило до крайности. В этом случае так оно и было.

— Может, они посчитали это предательством?

— Я пришел к тому же выводу, хотя много лет спустя. Не знаю, как добрался в тот день до дома, вернее, ничего не помню.

Но был избит так сильно, что мать снова обратила на меня внимание. Я даже позволил ей ухаживать за мной, ласкать и лелеять. Непонятная смесь чувств: радости, что она снова меня замечает, и гнева на то, что для этого нужно было прийти домой в синяках и ссадинах. И еще нетерпение. Я все еще надеялся выяснить отношения с Дуги. И нетерпение победило.

— Поэтому ты снова вызвал Дуги, не дав себе шанса сначала помириться с ним?"

"— Попытался. К несчастью, все его братья узнали, что случилось накануне, и снова насторожились.

Я увидел Дуги, но не одного. Четверо его братьев стояли рядом, чтобы помешать мне приблизиться. В таких обстоятельствах извиняться трудно, но я все же попросил прощения. В ответ услышал фырканье, смешки и уверения в том, что я все вру. Не знаю, поверил ли им Дуги, но простить меня не захотел. После этого его братья всячески мешали мне увидеться с ним. И тут я вспылил, вышел из себя и объявил им войну.