Подстава. Книга третья

И гори все в нестабильной плазме, и я понимала, что Эрих сейчас прав, да и с принцессой Аю права уже я, но… менее всего я хотела бы вернуть Эриха к такой реальности. Потому что сейчас ему было… больно.

- Моя мать – стала тебе матерью, - выплевывая с яростью каждое слово, произнес принц.

- Ммм, - усмехнулся Эрих, и жестко добавил, - что ж, она это продемонстрировала в полной мере, едва я доверил ей самое ценное, что у меня есть. Единственное ценное, что у меня есть. И если таковы поступки настоящей матери, то я предпочту остаться сиротой.

Нгоэн продолжал хранить невозмутимость, но веер в его руках затрещал и треск был слышен.

- Аю… Моя гордая Аю, - принц почти задыхался от ненависти, - стала тебе сестрой.

Эрих усмехнулся, сложил руки на груди и спокойно ответил:

- Сестрой? Серьезно? Ну что ж, тогда впору заговорить об инцесте, ведь моя, как ты говоришь «сестра» каким-то невероятным образом стала претендовать на положение моей жены.

А Эрих был крут!"

"Я прямо такой прилив гордости ощутила.

- Что ж, - медленно, по слогам произнес Нгоэн, - я вижу разговаривать бессмысленно. Ты до безумия ослеплен страстью и любовью к своей женщине, это простительно, возможно.

От очередной усмешки Эриха у меня немножко сильнее сердце забилось - красивый он у меня все же. Самодовольный, наглый, нахальный, коварный, носатый, вредный… но такой шикарный, смотрела бы и смотрела.

- Что ж, возможно, ты прав, разговаривать со мной уже бессмысленно. Особенно тому, кто напал на мою женщину.

И вроде сказано было с некоторой даже ленцой, но в воздухе почувствовался привкус смерти, а веер в руках Нгоэна с треском сломался надвое.

- Ты не посмеешь! - кажется, вовсе не заметив случившегося с веером, прошипел Нгоэн.

И тут Эрих сделал шаг.

Он все так же был ниже и стройнее величественного белого принца, но вместе с ним словно шагнула сама реальность, сдвинулись тектонические плиты, сгустились тучи.

- Я не причинил бы ей вреда, она усилитель! - Нгоэн устоял на месте, но он нервничал.

- Ты. Причинил. Ей. Боль! - еще шаг, и тут мне как-то тоже не по себе стало, потому что… Эрих был страшен.

А его глаза – через них смотрела, словно сама смерть.

- Ты. Пролил. Ее. Кровь! – слова, от которых пробирало до дрожи.

И Нгоэн дрогнул.