Подстава

 – Нет, это Аккарон, а мое поместье я покажу тебе лично.

– Аккарон? – я увлеклась новой картиной, демонстрирующей цветущие сады, цветы оттенка сакуры, поля орхидей, кристально чистое озеро, в котором отражались облака и небо.

– Мое второе поместье. А то, что ты видишь сейчас, это Бахтеаран, отец купил его для матери. Для моей биологической матери. Когда-то он, как впоследствии и я, наивно надеялся, что подарками можно купить любовь… Глупо, да?

– Наивно до безумия! – язвительно подтвердила.

Я ему не психотерапевт на полставки.

– Ме-ге-ра, – протянул по слогам Эрих, пристально глядя на меня. – Твои родители тоже погибли?

«Тоже»… то есть я ему не психотерапевт, а вот он явно пытается стать моим мозгоправом. Вот и подбирает точки соприкосновения.

– Их не убивали, если ты об этом, – жестко ответила я.

– Но они погибли, так что ты тоже сирота, – повторно с ударением на слове «тоже» произнес Эрих.

– Никогда не ощущала себя сиротой, – поразмыслив немного, сообщила ему.

И это факт. Да, меня бросили, но там, куда меня бросили, таких как я оказалось немало.

Потом мы учились. Потом обрадовались, узнав в восемь лет, что мы все почти вместе будем учиться дальше. Нас как собрался костяк в военной школе, так и пошли по жизни – кучка социопатов агрессивных наклонностей. Вот в десанте было хуже… намного хуже. В каком-то случае, конечно, и лучше, но терять товарищей я начала именно тогда.

А родители… У них была какая-то своя, иная жизнь, которую мне не понять до сих пор.

– Есть теория, что сильные поколения рождают слабых детей, – не знаю, зачем я заговорила об этом, – вероятно, в этом что-то есть – Гаэра пережила трудные времена, но в этих условиях выросло очень сильное поколение.

И мы вернули все, что потеряли. Однако, получить все невозможно, и у поколения, остановившего гибель цивилизации, родились слабые дети. Мои родители, вероятно, были такими.

И иного объяснения у меня не было.

Просто кто-то готов сражаться за свою цель, готов менять ситуацию и плевать какой ценой, готов добиваться результата, невзирая на жертвы, а кто-то не готов, поэтому напивается до невменяемого состояния, садится за руль флайта и…

– Неважно, в общем, – закончила я.

И тут стены зазвенели. Негромко, но основательно, так что все изображения на них пошли рябью, а жаль – мне картинка понравилась, очень даже.

А вот морда танаргского офицера, сменившая чудный пейзаж долины орхидей, не понравилась вообще – я этого чувака знала. К своему искреннему сожалению.