Подстава

Три жизни спасены – это супер, не спорю, но решена в целом вся деранская проблема – и вот это уже основательное достижение. И теперь деранская группировка доживает свои последние денечки, потому что за них возьмутся. Конкретно и основательно, и всем кто выжил, за преступления придется ответить по закону.

– Это не всё, – вдруг произнес Эрих. – Ты не договорила.

Посмотрела на него, и вдруг ощутила, как волоски поднимаются на затылке.

Жуткое очень ощущение, но еще более жутко становится от того, что я не могу понять – откуда это накатывающее чувство ужаса?!

– Продолжай! – требование, вновь заставившее содрогнуться воздух, сад, почву, весь корабль.

И я замечаю то, чего не видела ранее – Эрих напряжен, и настолько выматывается с этим своим вибрирующим голосом, что по виску потекла капля пота. И его взгляд на меня – жесткий, требовательный, абсолютно убежденный в неизбежности моего ответа.

В груди поднимается очередная волна абсолютно ненужной откровенности – сержант Страйк называл это «отрыжкой сыворотки правды»… вынуждена признать, что сходство есть.

– Что с твоим голосом? – спросила, растеряв всю свою расслабленность, и сжимая ладони в кулак, чтобы не продолжить говорить то, что не следовало.

– А что ты чувствуешь? – раздраженно спросил Эрих.

Черт, сказала правду:

– Накатывающую паническую атаку.

Дагрэй замер, нахмурился, и переспросил:

– Что?

Ему хорошо было вопросы задавать, а я со своей нервной системой перестала справляться!

– Паническая атака, – прошипела, стараясь взять дыхание под контроль.

Проговаривая все это, я пыталась перенестись в свое ресурсное место – в класс психологии, где можно было просто сидеть за партой, не опасаясь, что земля под ногами рванет заложенной в ней взрывчаткой, стены класса взорвутся от попавшего снаряда, окружающие начнут подыхать из-за неисправности снаряжения, а болевой шок вгонит в состояние бессознательности в моменте, где помочь себе можешь только ты и никто другой.

– Мелани, – Эрих вдруг улыбнулся, – это последствия применения мною голоса, успокойся.

– Эрих, ты идиот?! – вопрос был задан на грани истерики, поэтому вообще без реверансов и деликатности.