Под парусами. Свободные (СИ)

- Мы столько были вместе! Уйти в тень и не думать, как ты себя изводишь… У меня не получится.

- Научишься!

- Нет.

- Придется!

- Не хочу этому учиться! - Аля была непреклонна. - Ты - это ты, и чужим для меня никогда не станешь.

- А кто я сейчас? - Строганов зарылся пятерней в свои волосы. Весь этот разговор, как игра на одной струне, в любой момент грозил превратиться в драму. - Приятное воспоминание?

- Витя, не нужно так. Я пыталась перебороть свои сомнения. Не вышло, - отрицательно помотала головой. - А сейчас.

- Прости, но как бы я ни хотел, всегда буду видеть в тебе больше, чем друга. Какая к черту дружба у бывших любовников... Нет, даже не любовников, а почти супругов?

- Но ведь некоторым удается расстаться друзьями?

- Кому? Наскучившим друг другу мужьям и женам? Беззаботным подросткам, прыгающим из кровати в кровать скуки ради? - невесело улыбнувшись, он подошел вплотную. - Им все равно. Собственным комфортом они обеспокоены гораздо больше, чем удовольствием партнера. Другой для них не более чем способ.

Мужская ладонь нежно коснулась чувствительного места на шее девушки, медленно, скользя, спустилась к ключице. Аля нервно сглотнула.

- А как оставаться равнодушным, находясь рядом с тем, кого любишь? Сдерживаться, зная, как сладко может быть вместе. Смотреть в глаза, мечтая раздеть догола и насладиться каждым миллиметром тела. Молчать... - рывком прижал к себе. - И хотеть.

Чего именно хотеть, вместо слов подсказало тело. Внушительный бугор уперся Але в живот.

- Не надо, - она попыталась освободиться.

- Уверена? - Виктор держал крепко. Как опытный лев, поймавший зазевавшуюся лань. Его урок еще не закончился.

- Умоляю...

- Конечно, любимая, - обхватив руками ее голову, он насильно поцеловал в губы и только потом отпустил. - А ты говоришь, остаться друзьями, - надтреснутый, горький смех эхом отразился от стен.

В комнате повисла гробовая тишина. Виктор чисто разыграл свою партию. Как бы ни хотелось ему, чтобы она осталась, как друг, как знакомая, да хоть как деталь интерьера, но принять помощь мешала гордость.

Он молча дожидался окончания спектакля. Летели секунды, но Аля все не уходила. Пытаясь понять, где правда, а где ложь, она смотрела на него, не мигая. Хмурилась, кусала губы. Слишком хорошо она знала этого мужчину. Могла наперед предвидеть, как плюнет на здоровье и вновь по горло увязнет в делах. Одинокий. Без матери, без отца, без поддержки, он ни у кого не попросит помощи, будет молчать как рыба.