Подарок

Ведь такое могло случиться, верно? Что тут необыкновенного?

— Но ведь это не так!

Уильям снова поднял на него глаза и весело улыбнулся:

— Разве это имеет какое-то значение? Ведь общество, которое диктует все ваши действия, считает, что так оно и есть! Хотите слышать истинную правду, милорд?

— Буду весьма обязан, — сухо объявил Кристофер.

Сэр Уильям покачал головой.

— Видите ли, дело в том, что я сам кочевал с цыганами. Причину моих скитаний вам не стоит знать, но я был в таборе, когда вы приказали им убраться.

Вы просто не замечали меня да и вообще никого с той самой секунды, как появилась Анастасия.

Щеки маркиза жарко запылали. Слова сэра Уильяма и вправду жгли огнем. Но разве можно отрицать правоту его замечаний, как бы ни смущали они Кристофера?

— Она необычайно привлекательна, — оборонялся он.

— Мало сказать. Она неотразима, но разве дело сейчас в этом? Поймите, есть любовь, которая распускается медленно, как розовый бутон, а есть такая, которая вспыхивает мгновенным пламенем. Я никогда не задавался вопросом, какое чувство вы питаете к девушке.

Любовь? Кристофер едва не фыркнул, но тут же осекся, словно подавившись собственной глупостью и слепотой. Господи Боже, неужели он настолько глуп? Он все время твердил, что одержим ею. Считал, что позволил похоти взять над собой верх. Но теперь неожиданно вспомнил, как невероятно счастлив был, когда, проснувшись, увидел рядом Анастасию. Он совершенно не предполагал, что это и есть любовь.

— Вопрос в том, лорд Мэлори, — продолжал Уильям, — что вы собираетесь теперь делать.

Глава 24

Он пришел к ней. Анастасии не пришлось выезжать, бывать в тех местах, которые часто посещал Кристофер, в надежде встретить его. На осуществление их плана ушли не недели, даже не дни, он явился на следующий день после ее дебюта! Неужели они настолько удачливы?

Ей не следовало придавать этому особого значения, видеть в этом нечто особенное, кроме разве того, что Элизабет неплохо потрудилась, распространяя слухи, но Анастасия ничего не могла с собой поделать.

Она даже съежилась под его уничтожающими взглядами. Кажется, если бы мог, убил бы ее. По-видимому, он крайне неодобрительно отнесся к ее проделке, особенно если учесть его снобизм. В представлении высокородного маркиза простолюдины — всего лишь грязь под ногами, и аристократам не пристало допускать их в свое общество.

А она к тому же совершила настоящее преступление: выдала себя за одну из них.