Подарок

 — А как насчет способности приворожить любую женщину, которая на тебя взглянет? Сколько несчастных безнадежно в тебя влюблены? Не пересчитать?

Джереми расплылся в улыбке:

— Гром и молния, пожалуй, это верно. Неплохое наследство, правда? Принимаю!

Энтони со смешком обнял племянника за плечи:

— Они просто ревнуют, щеночек, завидуют, что все фамильное обаяние досталось на долю нам, темноволосым цыганам.

— Какой бред! — вскинулся Джейми. — У тебя столько же обаяния, сколько в заднице моей кобы… Но тут Джейсон громко откашлялся.

— День был тяжелый, и все устали, — объявил он, ни к кому в особенности не обращаясь. — Немедленно в постель. Довольно на сегодня. Никаких споров!

— Хотел бы я знать, где эта чертова постель, — пробормотал Джейми, направляясь к двери. Энтони, глядя вслед брату, тихо добавил:

— Не могу поверить, что сочувствую этому негодяю! Но мне вправду его жаль. Сострадание — христианская добродетель. Дьявол, да я с ног валюсь! Доброй ночи всем.

Джейсон сокрушенно развел руками.

— Ну что тут поделаешь? Эми, девочка, тебе нужна помощь?

Он показал на Уоррена. Тот мирно дремал, положив ей голову на плечо. Эми нежно улыбнулась, глядя на мужа:

— Нет, он очень легко просыпается. В доказательство она чуть шевельнулась, и Уоррен немедленно выпрямился, потирая глаза.

— Достаточно, милая? Ты уже закончила на сегодня?

— Закончила, и не только на сегодня, но и совсем, — ответила она, вручая дневник Джейсону, как главному хранителю фамильного сокровища.

Эми застонала было, но тут же ухмыльнулась и, обняв мужа за талию, повела к порогу.

— Точно таким же способом, как и ты бы на их месте. Посоветовали не совать нос в чужие дела.

— Великолепно! Чисто по-американски, — обрадовался он и уже не слышал, какая буря английских протестов поднялась за спиной.

Глава 28

Джейми, как и каждую ночь, остановился у спальни жены — привычка, которой он ни разу не изменял со дня свадьбы. Обычно он проверял, не открыта ли она, но на этот раз был так зол, что даже не стал пытаться. Что это на нее нашло последнее время? Она переходит все границы в своем неразумном гневе и даже отказывается объяснить, в чем, собственно, дело.