Под маской

Она разразилась очаровательным серебристым смехом.

― Чепуха! Так как ты находишь комнату? Он сел, поднял ее руки к губам, пытаясь поцеловать ее ладони:

― Совсем как ты: прелестная и нелепая!

― И такая же, как ты! ― отпарировала она, думая, что нет на свете более красивых мужчин, чем ее сыновья-близнецы.

В высшем свете, к которому они принадлежали, тоже отмечали, но сдержанно, что близнецы Фэнкоты красивы, но не так, как их отец. Они не унаследовали классической правильности его черт; скорее, они были похожи на мать.

И хотя она была признанной красавицей, беспристрастные люди считали, что ее очарование объясняется не столько совершенством лица, сколько ее живым обаянием. Это обаяние, как утверждали ее наиболее преданные обожатели, было сравнимо с очарованием первой жены пятого герцога Девоншира. Были и другие черты сходства между ней и герцогиней: она обожала своих детей и была безрассудно расточительна.

Что касается Кита Фэнкота, в свои двадцать четыре года он был хорошо сложенным молодым человеком, немного выше среднего роста, с развитыми плечами и красивыми ногами в модных панталонах в обтяжку.

Он был темнее матери, его блестящие локоны можно было назвать скорее каштановыми, чем золотистыми, в очертаниях губ чувствовалась твердость характера, которая отсутствовала у нее. Но глаза у них были одинаковые: живые, цвет между голубым и серым; в них так и прыгали смешинки. У него была такая же очаровательная улыбка, которая вместе с его приятными искренними манерами делала его всеобщим любимцем. Они были похожи со своим братом, как две капли воды, и лишь очень близкие знакомые были в состоянии различать их. В их фигурах не было заметного различия, если только они не стояли рядом, когда можно было заметить, что Кит чуть выше Ивлина, а волосы последнего сильнее отливают золотом. Только очень проницательный человек мог обнаружить существенное различие между ними, так как оно было достаточно тонким и заключалось в выражении их глаз: глаза Кита были добрее, глаза Ивлина ярче; оба они чаще смеялись, чем хмурились, но Кит мог печалиться из-за таких пустяков, которых Ивлин даже не замечал. Ивлин мог внезапно перейти от веселья к отчаянию, тогда как Киту с его более ровным характером такие смены настроения были чужды. В детстве они могли ссориться из-за ерунды, но тут же объединялись против любого вмешательства в их выдумки. В отрочестве именно Ивлин затевал наиболее возмутительные подвиги, а Кит придумывал, как из них выпутаться.