Под маской

Она сама блистала в своем обычном великолепии, но ее утомленный сын проявлял признаки беспокойства; мисс Стейвли все время вздрагивала; почтенная вдова, достаточно умная, чтобы в присутствии постороннего человека, этого неисправимого бродяги, сидевшего рядом с ней во главе стола, не давать выхода своим чувствам, кипела от переполнявшего ее негодования и резко обрывала разговор, если кто-либо имел глупость обратиться к ней; а генерал Оукеншоу с возмущением обнаружил, что его старый соперник (которого он клеймил разными прозвищами, типа «губошлеп», «толстобрюхий», «бочонок с жиром», «болванка для парика») был не только почтенным гостем в Рейвенхерсте, но и находился, по-видимому, в близких отношениях с его хозяйкой.

Единственным человеком, который получил удовольствие от обеда, оказался сэр Бонами Риппл.

Он присоединился к остальной компании, не ожидая от предстоящего вечера ничего хорошего. Сон, на который он рассчитывал, чтобы собраться с силами, не пришел к нему ― он не смог даже сомкнуть глаз. Поднявшись со своего неудобного дивана в плохом настроении, он даже склонялся к подозрению, что получил сигнал с того света.

Но когда он вошел в гостиную, где уже собрались гости, настроение у него поднялось. Леди Денвилл была очаровательна в своем золотистом атласном платье, она направилась к нему, пленяя его своей прелестной улыбкой и, протянув обе руки, сказала:

― Мой дорогой Бонами!

― Амабел! ― с придыханием произнес он. ― Клянусь честью, вы просто восхитительны, моя милая! Восхитительны!

Его охватило чувство такого восторга, что он не смог больше выговорить ни слова и вынужден был выразить его тем, что поцеловал обе протянутые ему руки.

Когда он выпрямился, его камберлендский корсет отвратительно заскрипел и он, увидев генерала Оукеншоу, с удовольствием отметил, что сей уважаемый джентльмен наблюдал за этой сценой с явным отвращением. С этого момента ему стало ясно, что вечер обещает быть чрезвычайно приятным. Поднеся в глазам монокль, он воскликнул:

― Господи помилуй! Оукеншоу!

Затем, уронив монокль, он направился к нему и, протянув руку, воскликнул примирительным тоном, который никого не мог обмануть:

― Мой дорогой сэр! Вы должны простить меня за то, что я не разу вас узнал! Но вы же знаете, что, когда человек стареет, его память ослабевает! Сколько лет прошло с тех пор, как я последний раз имел удовольствие пожимать вашу руку? О, лучше не будем углубляться в этот вопрос, а?

― У меня память не ослабела! ― возразил генерал.