Под маской

Утром я с огромным удовольствием отбирала и срезала их.

― Я рад, однако мне хотелось, чтобы вы разрешили одному из слуг доделать за вас эти букеты!

― Конечно, нет! Зачем?

― Чтобы поехать со мной кататься верхом, ― убеждал он ее. ― Сегодня не так жарко ― и маминой кобыле нужна тренировка!

― Дорогой Ивлин! ― вздохнула она. ― Это замечательно, но… Нет, я не могу! Из Брайтона доставили пригласительные карточки, и я должна помочь леди Денвилл разослать их, потому что она назначила прием на следующую неделю и нельзя терять времени.

"

"Он предложил было свои услуги, но вспомнил, что его почерк очень сильно отличается от каракулей Ивлина, и сдержался, сразу осознав эту новую опасность. Рано или поздно, подумал он, один из его гостей попросит его франкировать[6] письмо. Он может написать только одно слово ― «Денвилл», удовлетворительно имитируя почерк Ивлина, но написать полное имя и адрес будет свыше его сил. Его отец, человек очень дотошный, всегда делал это.

Кит удивлялся, может ли каждый пэр и член парламента придерживаться строго буквы закона.

Он скорее предполагал, что большинство из них распределяет свои франки очень свободно, с другой стороны, смутно припомнил, что читал в какой-то газете, что франки подвергаются тщательному изучению почтовым учреждением для проверки злоупотреблений этой привилегией. Он надеялся, что подпись Ивлина еще не очень хорошо известна местным почтмейстерам, и решил, что если случится худшее, он извлечет пользу из неразборчивого почерка Ивлина и посоветует просителю франка надписать письмо самому, чтобы обеспечить его безопасное прибытие.

Кресси отступила назад, критически огладывая свою работу.

― Я надеюсь, леди Денвилл это понравится, ― сказала она. ― Я думаю, это вполне терпимо, правда?

― Сойдет! ― сказал он вежливо. Она засмеялась.

― Разрешите мне, сэр, немного привести себя в порядок после аранжировки цветов.

― Конечно, пожалуйста. Если вы не хотите поехать верхом, не погулять ли нам в саду?

Она бросила взгляд на каминные часы и взяла свою простую соломенную шляпку.

― Да, с удовольствием ― на полчаса? Он кивнул. Они вышли и спустились с террасы на лужайку. По ней они достигли ряда мелких уступов, укрепленных с одной стороны широкими бордюрами из цветов, а с другой ― невысокими каменными парапетами. Кресси вздохнула:

― Как жалко, что моя дорогая крестная не любит сельской жизни! Здесь так прекрасно!

― Нет, мама умирает от скуки, если дом не наполнен гостями.