Почти что сломанная жизнь

Очевидно, оно из новой коллекции и только сегодня поступило в продажу. Но в том магазине, в котором она его видела, ее размера не оказалось.

- Я только сегодня получила новые вещи. Если вы знаете, о каком платье идет речь, и какой размер нужен вашей девушке, я могу пойти проверить.

- Это поможет мне заработать у нее дополнительные очки. Так, она сказала, что платье было голубое с драпировкой вокруг талии, которая поднимается на одно плечо. Десятый размер. - Он смотрит на меня так, будто понятия не имеет о чем речь.

Я усмехаюсь сама себе и качаю головой.

- Я пойду, проверю, дайте мне пару минут. У меня еще не было возможности оценить цвета и стиль новой доставки.

- Да, конечно, не торопитесь.

Я отхожу от него и перед тем как пойти в кладовку, которая рядом с кухней для персонала, проверяю, закрыта ли касса. Открываю дверь и просматриваю стойки с одеждой, но не вижу никакого голубого платья, подходящего под его описание.

Но я не могу выйти из кладовой.

Я слышу их.

Я не вижу, но слышу их.

Меня охватывают холод и жуткая паника.

Раннее чувство страха усиливается.

Я пытаюсь закричать, но что-то закрывает мое лицо.

И я теряю сознание.

- Переверни сучку, - говорит глубокий хриплый голос.

Мое тело болит. Моя голова болит. Я чувствую себя больной.

Пытаюсь открыть глаза и понять где нахожусь, но мне едва ли это удается. Меня несколько раз бьют по лицу. Я чувствую, как что-то ломается, и когда пытаюсь закричать, мне затыкают чем-то рот, и мой крик затихает.

Я не могу увидеть их, потому что у меня не получается сфокусировать зрение. Они безлики. Нет ни одной детали, на которой я могу сфокусироваться. Я словно пьяная, все двоится, и у меня не получается рассмотреть их лица.

Один из них раздвигает и удерживает мои ягодицы.

Другой же беспощадно врывается в меня.

Кровь течет из моего глаза, застилая то немногое, что я могу видеть.

Я пытаюсь бороться, но мои привязанные ноги широко раскрыты, как и руки, прикованные к столбикам над моей головой.

Они смеются, пока по очереди много-много раз насилуют меня.

Из меня вырывается только приглушенный звук отчаяния, когда я снова пытаюсь кричать.

- Заткни уже, нахрен, эту пизду, Мик, - говорит первый голос. Я замечаю отчетливый протяжный звук, почти как у кантри-певца. Говоря, он растягивает букву «Н», словно его язык слишком долго остается прижатым к небу.

Я сражаюсь за каждое движение, пока очередной удар по голове не отправляет меня в пустоту.

Темнота.