Под кожей (СИ)

Его голубые глаза серьезны, что отлично сочетается с белой строгой рубашкой, в которую мой бывший зять одет. На нем нет пальто, только пиджак. Минуту назад я наблюдала его парковку за окном, поэтому предполагаю, что он позволил себе разгуливать без верхней одежды, потому что оставил ее в машине.

Адам изучает мое лишенное косметики лицо, положив на стол локти.

— Я заезжал вчера, — сообщает Мухтаров. — Мне сказали, ты бываешь тут после обеда.

— Как видишь.

Он принимает мои слова долгим вдохом. Прежде чем заговорить, ерошит волосы и спрашивает:

— Теперь ты ненавидишь меня вдвойне?

— Нет… — отзываюсь я.

— Что именно я, по-твоему, сделал?

— Не стал тратить ее время.

— Это сложнее, чем кажется. Это было непростое решение. Но мы с ней… слишком разные.

— Ты попросил ее стать твоей женой.

— Просто не мог попросить об этом тебя.

— Адам… — обрубаю предостерегающе.

Его слова задевают слишком много углов. Слишком много узлов и нитей! Прошлое, будущее, настоящее, но одно всегда останется неизменным — он, как и моя сестра, сам не понимает, что несет!

В ответ на мой предупреждающий взгляд Адам не прячет своего.

— Не вижу смысла молчать, — говорит он. — Уж точно не вот так, тет-а-тет.

— Ты ничего обо мне не знаешь. Все, что ты знаешь, — это ширма! Я… Ты меня не знаешь, — отрезаю я, отворачиваясь к окну.

— Знакомое чувство, — посмеивается он. — Примерно то же самое мне хочется сказать каждому второму человеку в своей жизни.

— Перестань.

— Я опять опоздал, да? — бросает он. — До чего же, блядь, невезучий.

Посмотрев на него, я достаю слова из своей души:

— Мне не нужно, чтобы с меня сдували пыль, как с… фарфоровой статуэтки. Я не статуэтка, понятно? Моего эгоизма вполне хватит на то, чтобы стереть все твои чувства в порошок, потому что единственная маска, которую я совершенно точно больше никогда на себя не надену, — это быть хоть для кого-то удобной!"

"Возможно, это именно то, что я продемонстрировала Алиеву с самой первой нашей встречи.

Мухтаров смотрит на меня, чуть выгнув брови, и то, что мне удалось выбить из него это удивление, приносит удовлетворение.

И я оставляю за кадром тот факт, что потушить подобные вспышки моего дерьмового настроения можно всего одним настойчивым нецивилизованным поцелуем, но на это способен только один человек!

— Не могу сказать, что ты открыла мне глаза… — бормочет Адам.