Под кожей (СИ)

И кислород в воздухе тоже, ведь мои ожидания оправданы: Денис смотрит на меня через комнату, не донеся до рта кофейную чашку…

— Доброе утро… — произносит он хрипловато.

Я варюсь в своих страхах только секунду, прежде чем позволить себе то, чего хочу: остановившись рядом, забираю у него кружку и делаю большой глоток, коснувшись ободка там, где только что были его губы.

Он наблюдает за моими действиями с веселым блеском в глазах и принимает этот грабеж.

Обняв кружку обеими ладонями, я подхожу к плите.

— Я думала, готовка — это женское дело, — замечаю я, закусив губу.

Алиев бросает взгляд на плиту, говоря:

— Я же сказал, что с яйцами на «ты».

В сковороде меня ждет омлет. Как и в случае с одеждой, здесь половина. Денис, судя по всему, уже позавтракал.

Я смотрю на сковороду, чувствуя проклятую слабость внутри, ведь до этой минуты мужчина ни разу в жизни не готовил для меня завтрак. Балашов вряд ли знает, как плита включается, я бы сильно удивилась, угости он меня омлетом…

Мне с трудом хватает терпения выложить его на тарелку.

— У тебя выходной? — Я смотрю на его голую спину.

Я знакома с его графиком поверхностно, но обычно в это время Денис как минимум полностью одет.

— Я официально в командировке. — Он смотрит на меня через плечо.

Я любуюсь стрелами его густых ресниц. Яркими радужками глаз…

Его взгляд в медленном полете между моим лицом и кончиками пальцев на ногах.

— Ты уезжаешь?

— Через два часа.

Я прячу разочарование, опустив вниз глаза.

— Куда? — спрашиваю я.

— В Ярославль.

— Когда вернешься?

— Примерно через неделю.

— Это… долго… — Я издаю нервный смешок.

— Поехали со мной, — произносит он, понизив голос.

Словно вложил в это предложение гораздо больше, чем может показаться любому постороннему человеку. Больше ведь… Он открытым текстом объявляет, что не хочет со мной расставаться.

Взметнув взгляд вверх, я борюсь с приливом волнения в животе. Он случается несмотря на то, что я не могу принять это предложение.

Я тоже не хочу расставаться. Мне мало. Мало его внимания, его физической близости. Пусть когда-нибудь мне придется долго и мучительно расплачиваться за то, что позволила себе эти чувства, я не могу им сопротивляться…

Денис упирается руками в столешницу, и в его глазах ожидание.

Отвернувшись, я ставлю чашку на стол и говорю:

— Не могу. У меня ребенок.

Он разворачивается и скрещивает на груди руки.