По следу Черта

Смеркалось. Было уже ощутимо холодно. Все прохожие шли в теплых куртках или пальто. Волк в видавших виды штанах, летней рубахе и легкой курточке невольно привлекал настороженное внимание, прохожие обходили его стороной. Правда, пачка газет в руках несколько успокаивала настороженных граждан. Грабители и разбойники газет, как правило, не читают.

Надвигалась ночь. Кругом простирался огромный чужой город. Озабоченные люди шли с работы домой, молодежь выходила погулять. Ему некуда было идти. Он стоял в центре Москвы совершенно одинокий, без денег, жилья, работы, документов.

"Холодный пронизывающий ветер заставил его поежиться.

* * *Ночевать Волк решил на вокзале. По привычке отправился на Казанский — когда-то именно отсюда он уезжал в Тиходонск. Но спать в зале ожидания было нельзя, за этим бдительно следил милиционер — сержант с вытянутым лицом.

И вдруг увидел знакомое лицо. Шнитман! Бывший торговый работник, потом заключенный, которого он защищал и на тюремных этапах, и в Мордовской колонии номер восемнадцать.[38] Значит, Яков Семенович не домотал двенадцатилетний срок и действительно оказался востребованным в политике, как и предполагал! Тут же была напечатана его героическая биография: честный созидательный труд, диссидентство и вольнодумство, борьба с коммунистическим режимом, несправедливое осуждение, героическое противостояние жестоким порядкам колонии для политосужденных… О том, что он трудился директором двух магазинов, осужден за хищения и взятки, а политическую «окраску» получил исключительно за желание выехать в Израиль, не было написано не единого слова.

Волк купил телефонную карточку, нашел редкий в нынешние времена автомат и набрал заветные цифры.

— Избирательный штаб господина Шнитмана слушает! — бодро отозвался упругий голос молодого человека. Наверняка он одет в строгий темный костюм и светлую сорочку с галстуком.

— Моя фамилия Вольф, — сказал Волк. В трубке повисла настороженная тишина. — Владимир Вольф.