По следу Черта

В него попали четыре пули: одна в крест с распятой женщиной на животе, вторая — в купол храма на груди, третья — в цепь на правом предплечье, четвертая в щит рыцаря на правой лопатке. Конечно, такого быть не могло: татуировки не способны останавливать пули. Но факт оставался фактом: рисунки вели себя как самые настоящие предметы материального мира, которые они изображали. И пули оставили на них следы: навершие креста заметно погнулось, звено цепи разорвалось, в куполе храма появилась вмятина, щит деформировался, одна паучья лапа нарисованной на нем свастики исчезла — то ли стерлась, то ли испарилась.

Впрочем, это не везение — это мистика. Волк предпочитал принимать произошедшее как данность, не ища объяснений, основанных на законах природы. Так же, как принимал говорящие татуировки."

"Вот с Вольфгангом Гейнцом ему действительно повезло! В захолустном городке чернокожей Анголы встретить самого настоящего немца, да еще похожего на него самого блондина, одинаковой комплекции!

И еще раз повезло: он собирался возвращаться долгим кружным путем: через Эстонию или Украину, с нелегальным пересечением российской границы.

Но на аэродроме в Луанде как раз стоял военный транспортник, и «стечкин» с тремя обоймами сыграл роль прямого билета.

Теперь он стоит на Тверской — с обожженным африканским солнцем лицом, в поношенной одежде Вольфганга Гейнца, со ста долларами и немецким паспортом в кармане. Он один и ежится от холода. Телефон Сержа не отвечает. Молчит и телефон Валентина Ивановича, единственного человека в «Консорциуме», которого он знал.

Практически все нити оборваны.

Подойдя к пункту обмена валюты, он сдал последнюю зеленую купюру, получив взамен три тысячи сто двадцать полноценных российских рублей. В киоске купил пачку газет, зашел в «Блинную», заказал чай и блинчики с медом, а сам принялся лихорадочно просматривать газеты. Почти в каждой сообщалось о народно-освободительном восстании в республике Борсхана, в результате которого прежний правитель — кровавый деспот и тиран Мулай Джуба низложен.

Власть перешла к прогрессивному деятелю Тирен Бураю, который уже признан российским правительством. В некоторых газетах прошла информация, что Мулай Джуба предан народному суду, что он оказался людоедом и за многочисленные политические и уголовные преступления приговорен к расстрелу. Волк посмотрел на свою правую руку, сжал кулак, потом разжал пальцы. Оказывается, она исполнила приговор справедливого борсханского суда!

Как бы то ни было, теперь он богатый человек.