По любви

Нет, я не извращенка. Просто на страх и на возбуждение организм дает одну и ту же реакцию. Такие дела. Чистая физиология. Ягодицы конвульсивно сжимаются.

– Юра, заткни этого мудилу.

Слышу приглушенный звук удара и шипение, с которым воздух покидает легкие моего шефа.

«Ну, все, ваше дело труба!» – проносится в голове. Ставрос в жизни никому такого не спустит с рук. Я-то, ладно. Но он… Там гордости столько, что мама дорогая. Она в каждом повороте головы просматривается, в каждом преисполненном достоинства жесте. Впрочем, в этой голове еще и мозги имеются.

Вот почему он все терпеливо сносит, вместо того, чтобы ответить. Не дает повода «пришить» себе статью. А ведь ходит на бокс, я знаю. И наверняка может постоять за себя, как сделал бы на его месте любой другой мужик. Но не Ставрос. У того нервы – стальные канаты. Вот с кого мне надо бы брать пример. Сама-то я уже на грани истерики. Как представлю, что он меня в таком виде лицезрит, так хоть плачь. Никакой обыск бы так на меня не подействовал. Ведь пришить мне ничего не получится. Бухгалтерия у меня прозрачная, как слеза младенца. Что толку переживать? Другое дело – моя голая огромная, как луна, задница. И поза эта, самая унизительная из всех возможных. Стою на каблуках. Ноги дрожат от напряжения. Уж лучше бы меня на пол уложили. Как это делают в боевиках.

С губ рвется всхлип. Но к счастью, его заглушает телефонная трель. Это Николоу звонят. Я хорошо знакома с рингтоном, установленным у него на дозвон.

– Кир, глянь, кто там греку наяривает.

Возня.

Я ко всем спиной – ни черта не вижу. Заломленная рука ноет. Отражение в стекле размывают выступившие на глазах слезы.

– Бля… Это Бадоев.

– Прокурор, что ли?

– Похоже на то. Что будем делать?

Молодчики явно нервничают. Я злорадствую. Хотя, может, рано радоваться. Как знать? Ставрос вроде с прокурором дружит. Но мало ли, кто стоит за наездом на нас. Может, покруче люди. С другой стороны, будь это кто-то серьезный, неужто бы он не озаботился тем, чтобы оформить несчастный обыск по правилам? Верилось в это с трудом.

Решают долго. Шушукаются, не зная, как поступить. Прокурор успевает сбросить. И позвонить заново. Когда Ставросу Агафоновичу все-таки дают трубку.

– Привет, Мурат Аркадьевич. И тебя с наступающим. Да-да, счастья, здоровья, поменьше гемора на работе, побольше толковых помощников. Да уж, веселюсь. – Иронично. – Угу. Такое веселье, знаешь ли. Захожу к своему главбуху…

А она тут раком. Это я уже придумываю от себя, конечно. Николоу так не говорит.