По любви

На самом деле я до ужаса боюсь подвести мужа. – Смеюсь, впервые позволяя себе откровенность. – К тому же он бы просто зарубил наши переговоры, если бы почувствовал в них хоть малейшую для меня опасность.

Я укладываю ладонь на еще почти плоский живот. Тут я, конечно, лукавлю. О моих заявках на тендер Ставрос не знает.

– Он в СИЗО, Нин. Разве это не доказывает, что с чувством самосохранения у него не очень?

– Нет, – резко отрезаю я. – И буду признательна, если впредь ты воздержишься от подобных замечаний."

"Герман морщится от попавшего в глаза дыма.

– Прости. Ты права. Это все нервяк. Подбросить тебя?

– Нет. Я отсюда домой.

Потому что дома у нас неприкаянная Вика. Когда начались летние каникулы, я предложила ей съездить в языковой лагерь, но она отказалась. Теперь вот болтается без дела. Испуганный мой воробышек. К бабке и то не загонишь. А старая мегера думает, что это я ее не пускаю. В любое другое время я бы уже озверела от ее истерик, но беременность делает меня удивительно терпеливой ко всем заскокам.

Подъехав к дому, опускаю голову на руль и на несколько секунд застываю так, собираясь с силами.

– Эй! Вам плохо?! – стучат в окно.

– Господи, вы меня напугали.

– Извините. Чего не хотел – того не хотел. Смотрю, вы лежите. Думаю, может, в голову напекло.

Мужчина еще что-то говорит. Но я не слушаю. Меня опять параноит. Что он здесь делает? Наш дом в тупике. Улица, если ее так можно вообще назвать, короткая. Всего на пять домов. Соседей я знаю. А мужика этого вижу в первый раз. Выходить? Или вызывать ментов и двери блокировать? Так менты в последнее время мне кажутся опаснее самых конченых отморозков.

Заработалась ты, Зайка, вконец.

Разозлившись на себя, выхожу из машины.

– Со мной все в порядке. Просто устала немного. А вы здесь… – оглядываюсь. До ворот всего ничего. Плюс повсюду здесь установлены камеры. Если передо мной не киллер экстракласса, вряд ли он их вот прям все отключил.

– А я вас жду.

– Меня? – брови взлетают вверх.

– Нина Васильевна Зайка?

Медленно сглатываю.