По машинам! Танкист из будущего

Надо подобраться поближе – на дистанции метров двести пятьдесят, как я оценил в темноте расстояние, автомат сильно уступает пулемету.

– Огонь! – скомандовал взводный.

Курсанты открыли огонь. Зачем?! Чего без толку жечь патроны, когда и цель-то в темноте не видна?

Где-то впереди грянуло «ура» и послышался густой автоматный огонь. Наша цепь поднялась и, как по команде, рванула вперед, проваливаясь по колено в снег. Я уже определил место, где залег пулеметчик, потому не побежал в цепи, а, поднявшись, короткими очередями, выпустил весь магазин по позиции пулеметчика.

Я бросился догонять цепь.

Вот и позиция пулеметчика. На небольшом холмике лежал убитый пулеметчик – в коротких сапогах со шнуровкой, в суконных брюках и короткой меховой курточке. С головы его свалился стальной шлем, под ним виднелась черная вязаная шапочка.

– Прочесать лес!

Разгоряченные бегом и стрельбой, мы медленно пошли вперед, увязая в снегу. Однако метров через сто встретили другую курсантскую цепь, идущую навстречу.

– Кругом, все – к машинам!

По своим же следам мы потянулись назад, к грузовикам.

– Взвод, строиться в две шеренги! Командирам отделений проверить наличие людей.

Мы построились, посмотрели направо, налево… Да, многие остались лежать в лесу.

Сержанты доложили командиру взвода о наличном составе отделений и потерях.

– Командирам отделений выделить по четыре курсанта – помочь санитарам эвакуировать раненых и погибших. Остальным – по машинам!"

"Затемно мы вернулись в казарму.

На следующий день на построении нам объяснили, что был выброшен немецкий авиадесант, имевший цель захватить Кремль, даже конкретнее – товарища Сталина.

Все курсанты поразились услышанному. Однако не нам судить о происшедшем. Наверняка у убитых нашли карты, план. А может, и пленного взяли и допросили. Правда, в последнем я сомневался: немецкие парашютисты – люди подготовленные, умелые, с фанатичной верой в своего фюрера. Такие обычно отстреливаются до последнего патрона. Поистине бредовая идея – бросить парашютистов почти в центр Москвы – да здесь же войск полно, НКВД, милиция.

Спустя неделю мне и еще полусотне курсантов объявили, что учеба наша закончена. Так я начал службу в Отдельной мотострелковой бригаде Особого назначения Особой группы НКВД.

Меня раздирали противоречивые, двойственные чувства. Все эти месяцы я сторонился, старался избегать контактов с особистами на фронте, как, впрочем, и все фронтовики.