Плюсик в карму

Наверное, вам попался какой-то инженер. Русский?

Гость явно растерялся.

– Не понимаю.

– Может, припомните, как этот человек свою родину называл? Или имя?

– Да нет, – с явным сожалением отвечал господин Эрэл, – фамилия была странная. Алик Внепогис, кажется.

– Днепогес, – поправил более старший Раим. – Это вам что-нибудь говорит, Ольга? – И пояснил для Эрика: – У них там много языковых групп в зависимости от места проживания.

– У нас и места много. Ваш Нрекдол по сравнению с нашей Землей – как шкварка по сравнению со сковородкой.

Ввязываться в обсуждение национального вопроса не хотелось, но этот днепогес что-то шкарябал на задворках сознания, заставляя повторять и повторять странное слово в уме…

– ДнепроГЭС!

– Наверное, так, – с некоторым сомнением подтвердил Раим. – Я от отца слышал, что это место, откуда того землянина забрали. Строили что-то большое.

– Тогда точно инженер. И что дальше? – подтолкнула Ольга рассказ, беспокоясь, что ее отвлекут от главного вопроса, а потому рассказ про великую электростанцию решила опустить.

– А дальше во дворце появился водопровод и фонтаны без всякой магии. Совету магов так понравилась деятельность этого человека, что через пятнадцать лет было принято решение о вербовке переселенцев из техномира. Все хотели жить с удобствами, но магов не хватало.

Оля взгрустнула. Да, сочетание возможностей мага и знаний инженера-гидравлика могло дать поразительные результаты. Не штука наделать примитивных кранов и прочей сантехники, а трубопрокатные станы строить не надо – с прокладкой водотоков маги справятся лучше.

"– Так зачем людей воровать? – упорствовала Ольга, нутром чуя какую-то глобальную системную ошибку в местной политике. – Послали бы своих на учебу, ковали бы кадры, так сказать.

– Оля, – с отеческой укоризной сказал Раим, – если вы оставите пристрастность и немного подумаете, то поймете, что этот вариант нереален.

– Ну да, проще нашего в чуждый мир впихнуть.

Оле было неприятно, что для этих властных мужчин не секрет – она цепляется за мелочи и вредничает, а на самом деле ни прогрессорство почти столетней давности, ни более поздние достижения земляков ее не интересуют. Зато за их судьбы сердце болит.

– Напомню, драгоценная зловреда, – Эрик потянулся к штофу, – вашему земляку, как и вам, жизнь спасли.

– И что? Сильно он был счастлив от этого?

– В конечном счете, наверное, да, – задумчиво ответил Раим.