Любовь и ненависть в Ровердорме

– Твоя рана снова открылась, – словно сквозь густой туман долетел до него голос Люка. – Я попытаюсь снять боль…

– Не надо! – прохрипел Тайлор, но оказалось слишком поздно.

Не услышав, Люк накинул заклинание, что вызвало еще один мучительный приступ.

Повезло – сознание в очередной раз стало его покидать.

– Ровердорм… Доктор… Надо звать доктора… – сквозь ватную пелену долетали до Тайлора мужские голоса.

Говорили двое – встревоженные, даже напуганные. Кажется, один из голосов принадлежал Люку, второй – Киму Йерсену.

– Да, я все понимаю! – твердил Люк. – Говорю же, успею! Наплевать, что там буря, – да хоть адское пекло! Я притащу это доктора за шиворот, даже если он станет сопротивляться. Давай адрес…

Второй бормочущий голос возражал, заявляя, что доктора привезти так быстро не удастся, а судя по состоянию милорда… По моему состоянию, догадался Тайлор. По словам Кима Йерсена выходило, что его встреча с Богами должна состояться уже очень скоро.

– Да чтоб тебя!.. Еще накаркаешь, чума ровердормская! – выругался Люк, после чего выбежал из комнаты.

Вместо него в гостиной появились лакеи и куда-то его понесли. И каждый шаг, каждое их движение буквально разрывали Тайлора на части.

– Вы только не умирайте, милорд! – бормотал идущий рядом управляющий. – Я знаю, кто сможет вам помочь, она здесь недалеко!.. Я скоро ее приведу, и она поставит вас на ноги. Вы только дождитесь, ваша светлость! Кто еще станет так много мне платить и закрывать глаза на недостачу по приходным книгам?.. Мы ведь с вами еще болота не осушили и леса не вырубили, а это такие деньжищи! И в резервацию вы не съездили, хотя уже дали мне целых десять золотых…

Наконец, его положили на кровать, и Тайлор в очередной раз потерял сознание.

Очнулся он от того, что ему в живот заливали лед, и этот лед странным образом приглушал боль и снимал терзавший его тело жар."

"Вскоре Тайлору стало настолько лучше, что он смог открыть глаза. Поморгал – зрение все еще сбоило, и пространство казалось затянутым белесой пеленой, но он все-таки смог разглядеть склонившуюся над ним старуху в черном чепце.

Одно рукой она опиралась на трость, а с другой лилась магия – Тайлор, напрягшись, разглядел идущее от старческой ладони бледно-голубое свечение.

Магия оказалась ему незнакомой, но при этом очень сильной, потому что она заставила боль отступить.

Неизвестное заклинание возвращало силы, и Тайлор блаженно закрыл глаза. Тут к нему вернулся еще и слух, и он разобрал, что пожилая женщина что-то бормотала.