Любовь и ненависть в Ровердорме

 – Соперники меня не страшат, потому что Кавингтонов, когда они видят цель, уже невозможно остановить. Мы упрямы настолько, что отвернуть нас от выбранного пути можно, если только нас убив. Поэтому я буду рад, если вы оставите мне на завтрашнем балу хотя бы один танец. Или лучше два, Мира! Но если вы расщедритесь на целых три…

– Если я отдам вам три моих танца, то весь Ровердорм поймет, что это не просто мимолетное увлечение с вашей стороны. И обязательно пойдут слухи!

– Именно этого я и добиваюсь, – кивнул он.

Затем он поцеловал мне руку и попрощался до завтрашнего вечера, напомнив еще раз, что я пообещала ему целых три танца на Летнем Балу. Ушел, а я долго смотрела ему вслед, пытаясь вспомнить, было ли такое или нет.

Разве я ему что-то пообещала?

Наконец, побрела на другую сторону пруда, где на разноцветном пледе расположились Лиззи и Илейн.

Если Илейн была и влюблена в Тайлора Бартона, то кузине удалось справиться со своими чувствами, потому что она поприветствовала меня совершенно искренне.

– Лиззи заговорила! – произнесла кузина с восторгом. – Это же настоящее чудо!

Сестра покивала с важным видом, и я тоже согласилась, что Лиззи у нас настоящее чудо.

– Смотри, Мира! – заявила мне сестра, и слова у нее складывались совершенно уверенно. – Илейн, покажи ей!

На это кузина с готовностью подняла руку.

– Не такая уж она и отвратительная, – пожала плечами Илейн. – Не понимаю, почему я так сильно их боялась.

– Это я научила ее не бояться, – с важным видом произнесла Лиззи.

Тут жаба спрыгнула с руки Илейн, приземлившись на подол ее платья. Квакнула, после чего неторопливо двинулась в сторону пруда, а Илейн заливисто рассмеялась.

Глава 29

На Летний Бал отправились почти все обитатели «Поющей Ивы».

Уилсоны, правда, отбыли туда первыми. Уехали всей семьей в своей карете, хотя я настоятельно рекомендовала тете Азалии все же остаться дома, потому что ее здоровье и нервное состояние оставляли желать лучшего.

Утром она чувствовала себя более-менее – мы даже вместе позавтракали, собравшись в большой столовой.

Правда, трапеза прошла в гробовом молчании.