Пленница мужского клуба

За четыре дня тело Ангелины не успело уничтожить на себе все следы предыдущих побоев, и Вячеславу это нравилось. Он планировал снова разукрасить тело своей подопечной и примерял сейчас кисть к холсту, оценивая фронт работы. Девушка тяжело и отрывисто дышала, предвкушая хорошую порку и опасаясь, что не сможет перенести чрезмерной боли.

Мужчина около двух минут выбирал инструмент, который откроет сегодняшнюю игру и затем повернулся к Ангелине. Внезапно и без предупреждения, он ударил ее по груди плеткой.

Девушка вскрикнула от неожиданности. Он покачал головой и вернул плетку на место, взяв в руки ремень. Вернувшись с ремнем, он снова замешкался. По нему было видно, что с выбором, у него серьезные проблемы. Положив ремень на место, он снова взял плетку и подошел к Ангелине.

– Сейчас начнем, моя радость, приготовься, – он поводил немного плеткой по ее телу, давая ей привыкнуть к этому инструменту и ощутить его прелесть, затем стал осторожно хлестать по груди, маленькими и предупреждающими ударами.

"“Ради всего святого, пусть он прекратит!” – мысленно взмолилась несчастная, она тряслась от страха от одной только мысли, что сейчас только девять вечера, а комната забронирована до семи утра. Осознание бесконечности этого времени навалилось на нее тяжким грузом, заставляя ее ноги подкашиваться, она тяжело задышала и слезы потекли ручьем.

– Куколка, я же даже еще и не начал, ты опять начинаешь истерики раньше времени? – он сделал знак рукой и Хмырь охотно подбежал в ней, вставляя в рот кляп и нацепив на нее плотную маску для фиксации. Теперь у нее оставались только глаза, которыми она, возможно, еще могла, каким-то образом, убедить возбужденного садиста не причинять ей боль. Это была безвыходная ситуация и она это понимала.

– Вот так, отлично! Теперь ты сможешь успокоиться и получать удовольствие! А самое главное, не мешать мне наслаждаться процессом!

Ангелина только промычала в ответ, не имея возможности ответить.

Мужчина размахнулся и ударил ее снова, на этот раз плеть попала, частично, на растерзанные соски, а частично, на посиневшую кожу груди.