Пленница мужского клуба

Девушка застонала ещё больше, двигаясь навстречу заветному наслаждению. Ангелина ласкала ее языком не умело и ее движения были настолько милыми и невинными, что казалось, в этот момент она познает мир заново.

Видя, что тело подруги активно поддается на ее ласки, Ангелина осмелев, перешла к решительным действиям. Она слегка раздвинула полудетские половые губки Майи и стала осторожно вводить туда пальчик. Майя самозабвенно поглощала член мужчины, но когда в ее пещерку началось вторжение, она немного замедлила работу языком и переключила центр своего внимания на ощущения внизу живота.

Палец Ангелины начал свое путешествие, проникая все глубже и глубже, Майя протяжно застонала и задвигала тазом навстречу смелому гостю. Ангелина поняв, что подруге нравится ее экспромт, стала вводить в нее второй палец, увеличивая нажим на стенки влагалища.

Мужчина смотрел на это зрелище и его, казалось, это тоже возбуждало. Он не мог оторваться от представления, готовый выпустить свое семя в любой момент и только чудо помогало ему сдерживать себя, чтобы не выходить из игры раньше времени.

Ангелина все быстрее и быстрее двигала пальцами внутри Майи, вгоняя их в тело возлюбленной и целуя ее клитор. Майя, как сумасшедшая двигала бедрами и отчаянно мычала, задрав ноги в коленях и прижимая их в животу."

"Мужчина вытащил свой член из ее рта и стал смотреть на представление, слегка поддрачивая своего друга. Видимо, ему очень не хотелось покидать это странное шоу. Освободившись от дополнительных обязанностей, Майя сконцентрировалась полностью на своем собственном удовольствии.

– Да, да! Вот так, детка, не останавливайся! Еще! – шептала Майя заплетающимся языком. Мужчина судорожно начала мять ее грудь, смотря, как она стонет и как на ее лице постоянно меняется гримаса.

Ловкие пальчики Ангелины превращали Майю из обычного адекватного человека, в настоящее животное с бессвязной речью. Она прогнулась и застонав, закинула одну ногу на спину своей любовнице.

Лаская Майю, Ангелина снова перевозбудилась, почувствовав, как внутри нее закрадывается снова уже знакомое ей чувство звериного наслаждения.