Пленница пиратов

Марибель всхлипнула и выгнулась к нему, умоляя не останавливаться.

Он лег рядом с ней, лаская ее шею и грудь, прижимаясь к ней своей разгоряченной плотью. Они целовались, сплетаясь языками, покусывая друг друга, и их страсть разгоралась все сильней и сильней. Марибель извивалась, выгибая спину от каждого прикосновения, всхлипывала, стонала и шептала его имя. Джастин накрыл ее своим телом."

"Она почувствовала, как его мужская плоть прижалась к ее животу, и инстинктивно раздвинула ноги, открывая ему дорогу к себе, и тогда он вдруг резко проник внутрь.

Ощутив сильную боль, Марибель вскрикнула, но ее крик заглушили такие сладкие поцелуи, что она сомлела и едва не лишилась чувств. Когда Джастин отодвинулся назад, она потянулась за ним, желая, чтобы он снова оказался внутри и проник еще глубже. Ее тело начало двигаться вместе с ним, ногти бессознательно вонзились в гладкую кожу его плеч. Она больше не владела собой, снова и снова выкрикивая его имя.

Наконец тело Джастина содрогнулось, и он уткнулся лицом в ее шею.

Они лежали мокрые от пота. Марибель гладила его по затылку и шее, и по ее щекам текли слезы. На несколько мгновений он затих, прижавшись к ней лицом, но потом поднял голову и посмотрел на нее.

– Почему ты плачешь?

– То, что ты дал мне пережить, прекрасно.

– Я сделал тебе больно? – Джастин выглядел смущенным. – Твои синяки еще болят, а я был слишком нетерпелив.

– Нет, нет, я хотела тебя так же сильно, как ты меня.

– И все же тебе было больно?

– Немного, в самом начале. Я подозреваю, что так и должно быть.

– Я никогда не знал девственницы, – сказал Джастин, погладив ее по щеке. Казалось, он сожалел о том, что сделал. – Я не думал, что ты девственница, иначе не стал бы так безжалостно домогаться тебя. Твой муж, должно быть, действительно был ребенком.

– Я думаю, Пабло был не такой, как другие мужчины… не такой, как ты, Джастин. Я нежно любила его, но теперь вижу, что мы были друзьями, а может, даже ближе, как брат и сестра.

– Да, наверно. – Джастин сел и, подняв с пола свои бриджи, надел их, а потом натянул сапоги.

Взглянув на свою разорванную рубашку, он усмехнулся и бросил ее Марибель. – Может, ты мне ее починишь?

– Конечно, Джастин… – Она села. Ее длинные волосы рассыпались по груди и прикрыли ее. – Я в твоем распоряжении. Твоя женщина, твоя…

– Нет! Не шлюха! Никогда не говори так, – нахмурившись, возмутился он. – Когда мы прибудем в Англию, я отвезу тебя к родственникам твоей матери… Не смотри на меня так, Марибель.