Пленница для двоих

Мне страшно должно быть, мерзко. Меня зажали, лапают, уйти не дают. Полностью в чужой власти, чего не допускала столько времени. Боролась и себя заново собирала. А теперь снова без права выбора осталась. Когда за меня всё снова решается.

Только ни одной ожидаемой эмоции нет. Безумие сплошное, желание кипящее. Я варюсь в нём, сгораю. Кожа плавится от пальцев наглых. От дыхания чужого, прерывистого, тяжелого. С оттенками алкоголя и сигарет.

— Вы обещали! — жалко получается, хрипло. На грани слышимости, стоит кому-то стояком в меня толкнуться.

— Москва раньше наступила, лапочка.

Князь! Это Князь сказал, вот только не могу понять, откуда слова разносились. Словно со всех сторон давит, обволакивает. Себе подчиняет, не давая сопротивляться.

— Киса, лучше быстрее думать.

И в подтверждении слов ладонь лобок накрывает. Свозь ткань трусиков гладит, невесомо почти. Дразнит, но дальше не идёт. За грань не переступает, когда вернуться не получится. Вот только я по этой грани давно хожу.

Сейчас снова замедляюсь. Не отталкиваю их, не вырываюсь. Застывшей мраморной фигурой кажусь, когда они действуют быстро. Гладят, касаются, словно так долго этого ждали.

Тянусь к повязке, желая прекратить всё. Посмотреть на них, злостью окатить. Но запястья в миг перехватывают, мягко сжимая. Ласково пальцами проводят, пока всхлип не вырывается.

— Нельзя жульничать.

Можно.

Нужно.

Чтобы прекратить всё. Я обязана это сделать. Пускай меня выворачивает, пускай желанием разрывает. Которое к мужчинам рвётся, не желая останавливаться, приличиям подчиняться. Даже если не хочется, я должна всё прекратить.

Но мужчины каждый протест глушат. Когда чьи-то губы к коже прикасаются. Шею целуют, ниже спускаются. Каждую мурашку чувствуют, которые всё тело заполонили. Предатели, состояние показывающие. Дающее мужчинам белый флаг.

Они кружат вокруг меня. Касаются постоянно, отвлекая. Как угадать можно, когда они меняются. Только уверенность появляется, что именно Миха ласково скулы обводит, как тут же исчезает.

Меня колотит, трясёт от их близости. Хочется, чтобы всё прекратилось. И чтобы дальше пошли. Прекратили играть, дразнить невесомыми касаниями. Сильнее надавили, в своих руках сжали.

Вдвоём.

В этот момент понимаю истину, которая давно крутилась. Они мне оба нужны.