Пленница для двоих

Не знаю, был ли ещё в мире такой человек, которому я могла настолько доверять. Подруги знали почти все секреты, Ада почти ничего кроме прошлого не знали. Но именно она могла меня спасти в любой момент, именно к ней бы я повернулась спиной на высокой крыше. Другие не толкнули бы, Ада — для своего плана толкнет любого. Но я верила, что со мной не поступит так.

— Банк в центре, я скину документы и фото, как нужно выглядеть.

— А ты почему не заберешь?

— У меня сборы, чтоб их. Там очень нужная мне информация, Тис.

— На тебя компромат?

— Для меня.

Больше ничего не спрашивала. Даже не переспросила, кода оказалось, что центр не столицы, а Хабаровска. Молча кивнула и заказала билеты на самолёт. Нашла парик короткостриженой блондинки, красную помаду и мега короткое красное платье. Черное пальто с вырезом и шпильки такой высоты, что даже на праздники подобные не надевала. Всё для того, чтобы никто не запомнил меня.

Красную помаду — да, зелёные глаза — пускай, линзами настоящий цвет перекрыт.

А сейчас мне это на руку играет. Когда стаскиваю дорогой парик и свои волосы скорее распускаю. В основном зале шум и крики, угрозы мужчин в масках. Стираю помаду и переодеваюсь. Прямо в коридоре клубное платье заменяется шерстяным до колена. С туфлями и сумкой ничего не поделаешь, но всего несколько штрихов, чтобы казаться совсем другой девушкой.

Флешку прячу в лифчик в надежде, что туда лезть не будут. Да и есть же шанс, что не за ней пришли. Не верю в совпадения, но сейчас готова поверить в языческих богов, если всё обойдётся.

— Тут ещё одна, — мужчина появляется внезапно, направляя на меня ствол автомата. — Мобильник гони.

Пытаюсь сдержать себя, запереть страх подальше. Ада учила, как контроль не терять. Но руки дрожат, когда отдаю телефон, и сейчас это играет в мою пользу.

— Прикинь, — кидает второму, вышедшему к нам.

— Испугалась.

Честно отвечаю. Только меня больше пугало, что поймут аферу с документами. Я обещала отцу больше не влезать в подобные неприятности. И какие бы у нас не были отношения, я всегда переживаю за его больное сердце. И, как любой дочери, не хотелось бы разочаровывать его.

— Не бойся, лапочка, выйдешь отсюда целой и невредимой.

Вздрагиваю от обращения, во всю рассматривая незнакомого мужчину.