Пленница греха

Впрочем, не от одних только разговоров с ним голова у Чариз кружилась от возбуждения. Он красив, силен, смел и мужественен. Ни одна женщина, в жилах которой еще не остыла кровь, не могла бы устоять перед его привлекательностью.

Возможно, узнав, кто она на самом деле, Гидеон решит, что она достойна того, чтобы за ней ухаживать. В Пенрине она не заметила ни одного свидетельства больших богатств. Не исключено, что он заинтересовался бы ею, узнав, что берет в жены самую богатую наследницу в Англии и станет обладателем не только титула графа Марли, но и каждого пенни, каждого акра громадного наследия Уэстонов, которое перешло к единственной наследнице покойного графа, его дочери.

Господи, неужели в ней так мало гордости, что она готова золотом купить внимание мужчины, зная о том, что он ее не хочет?"

"Выбравшись из зарослей, они оказались на краю обрыва. Под ними сияющим синим шелком расстилалось море. Гидеон остановился позади нее. Недоброе предчувствие заставило Чариз зябко поежиться. Эта сверхъестественная осведомленность казалась даже более значимой, чем физическая реакция.

— Как здесь красиво, — тихо произнесла Чариз.

Она сразу почувствовала, что Гидеон приблизился. Легкий ветерок играл с его густыми волосами. Счастливый ветер — он мог позволить себе с ним вольности, в которых ей было отказано.

— Я не понимал, как сильно мне всего этого не хватало. Моря. Ветра.

Взгляд его был по-прежнему устремлен к горизонту, но у Чариз возникло странное ощущение, что, хотя смотрят они в одном направлении, видит он совсем не то, что видит она.

— В Рангапинди я помнил этот вид. И он давал мне силы жить дальше.

— Почему вам расхотелось жить? — спросила она, потрясенная.

Он нахмурился.

— Вы действительно не знаете? Мою историю опубликовали все газеты. Сенсация сезона.

Он говорил с едким сарказмом, но почему, Чариз не могла понять.

— Мои братья держали меня взаперти. Я впервые услышала ваше имя, лишь когда вы представились мне. — Она обхватила себя руками.

— Нет, — резко бросил он.

Его невысказанная боль была очевидна, физически ощутима.

— Вы так сильно ненавидели Индию?

Он не спускал с нее глаз, и голос его был чуть хриплым от эмоций.

— Нет, я любил ее.

Гидеон вздохнул.

— Хотел бы я быть тем, за кого вы меня принимаете. Но я не заслуживаю ни унции вашего отношения ко мне.

— Но почему?

— Нет. Я не хочу делиться с вами своими кошмарами.