Пленница греха

Люди тянули к нему руки, пытались ухватить за край одежды, задержать его. Он продолжал идти, не останавливаясь.

Забравшись в салон, он сел напротив нее. Он не говорил. Он не смотрел на нее. Казалось, он вообще ее не заметил. Акаш закрыл за ними дверцу.

— Вы не едете с нами?

Акаш покачал головой:

— Я останусь присмотреть за лошадьми. Приеду, когда придет время.

Вокруг бушевала, толпа, выкрикивая патриотические лозунги. Кто-то начал петь «Боже, храни короля!»

Гидеон выпрямился и бросил на Акаша злобный взгляд:

— Ради Бога, поедем скорее.

— Да хранит тебя Бог, друг мой. Скоро увидимся.

Акаш отступил и отвесил Чариз элегантный поклон.

— Мисс Уотсон. Ваш покорный слуга.

Чариз и слова не успела сказать, как Талливер стегнул лошадей и на скорости, опасной для городских улиц, они помчались прочь. От толчка Чариз едва не упала с сиденья. Схватившись за кожаную петлю, она в недоумении уставилась на своего компаньона.

Он выглядел больным. Словно страдал от невыносимой боли. Потрясенная, она поняла, что лицо его выражало не презрение.

Машинально она протянула руку к его затянутой в перчатку руке.

— Сэр Гидеон…

— Проклятие, не прикасайтесь ко мне!

Он метнулся в сторону, и его стала бить дрожь.

Глава 4

Задыхаясь от удушающих миазмов, Гидеон осознавал, что напугал девушку. Но сознание ничего не могло поделать с демонами в его голове. Голос рассудка был подобен еле слышному шепоту, заглушаемому криками этих демонов. Он сжал голову дрожащими руками, пытаясь заставить воющих демонов замолчать.

В глазах у него потемнело, лицо девушки расплывалось, вместо него он видел лишь бледное пятно. Горло сжал спазм. Он сделал судорожный вздох. Воздуха катастрофически не хватало.

Она что-то сказала. Он услышал лишь конец.

— …Позвать Талливера.

Гидеон заставил себя сконцентрироваться. Он сжимал губы, тщетно стараясь что-то сказать. Он не хотел, чтобы она звала Талливера. Талливер даст ему опий, запрет чудовищ в его голове.

— Нет.

Он еще раз втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Тьма сгущалась.

— Не надо Талливера. — Он мог лишь молиться о том, чтобы так оно и случилось. — Это пройдет.

Сколько раз он повторял эти слова. Но все меньше и меньше верил в это.

«Я не безумен. Я не безумен».

Рука в перчатке цеплялась за потертую кожаную обшивку сиденья. Он сражался за ясность рассудка. За власть над своим сознанием. За спокойствие.

Демоны были слишком сильны.