Пленница греха

— А вы обещали любить меня, — бросила она в ответ и тут же пожалела о сказанном.

Лицо его свело от боли. Она вздрогнула, не в силах вынести эту его боль. Он выглядел ужасно. Одежда его была порванной и в грязи. На скуле — ссадина, рубашкав крови.

Элегантный мужчина, за которого она вышла замуж, остался лишь в воспоминаниях. Он потерял шейный платок, перчатки его были запачканы, скулы покрывала темная щетина.

Он выглядел смертельно больным.

И все же он сумел найти в себе силы произнести:

— Идите спать, Чариз.

Так говорят, чтобы успокоить ребенка. «Под кроватью нет чудовищ. Давай я тебя поцелую, и все будет хорошо. Завтра все уладится».

— Нет, утро ничего не изменит. Вы должны сказать мне правду, Гидеон. Я ваша жена. Я должна знать, что с вами случилось. Вы больны из-за того… из-за того, что вы делали с этими женщинами в Индии?

Он отшатнулся.

— Вы имеете в виду венерическую болезнь? — Он покачал головой. — Нет. Я чист. На самом деле мое тело в отличном рабочем состоянии.

Ей показалось странным то ударение, которое он сделал.

— Что вы?.. — Затем она поняла, что он имел в виду. — Ах, вы об этом.

— Какой смысл лгать? Вскоре вы все поймете. Я изнемогаю от желания к вам.

Свеча горела ровно. Наступила тишина. Молчание затягивалось.

В камине раскололся уголек, и этот треск разрядил напряжение. Парализованные мозги Чариз вновь заработали. Грубая реальность опровергала его ложь. Как могла она считать его добрым? Он был еще более жесток, чем ее сводные братья.

— Не насмехайтесь надо мной, — резко ответила она, потирая предплечья.

— Если в этом и есть насмешка, то не над вами, а надо мной.

Каждое его слово кричало об отчаянии. Он посмотрела ей в глаза. Внезапно он встал и стащил с себя сюртук.

— Вы замерзли. Накиньте на себя хотя бы это.

— Благодарю.

Окоченевшими руками она взяла сюртук. Когда она накинула его, ей сразу стало тепло. Ноздри наполнил легкий аромат лимона — запах Гидеона.

— Вы не хотите меня. Вы отскакиваете на десять футов, если я к вам приближаюсь.

Невесело рассмеявшись, он опустился в кресло.

— Это самый неприятный аспект моей болезни, дорогая жена. Я могу хотеть до безумия, но я удовлетворить вспыхнувшее желание не могу. Наказание, достойное проклятого героя греческого мифа.

Она покачала головой:

— Вы сказали, что не больны."

"— Я сказал, что мое тело прекрасно работает. Проблема, любовь моя, у меня в голове.