Пленница греха

В соседней комнате было все так же тихо.

Ледяной страх пополз у нее по спине. Что, если Феликс и Хьюберт проникли туда и ждут в засаде, готовясь похитить ее и вернуть в Хоулком-Холл?

Дрожащими руками она сняла с комода китайскую вазу. Фарфор призрачно мерцал в темноте. Эту вазу она выбрала потому, что ее было легко заметить. Ваза не слишком годилась для самообороны, но, вооружившись, она почувствовала себя менее уязвимой.

Чариз босиком дошла до двери. В гостиной за дверью было тихо и пусто. Огонь в камине догорел, но красноватого света угольков было достаточно, чтобы увидеть, что там никого нет.

Кроме…

— Я знаю, что вы здесь.

Она почувствовала облегчение.

Ответа не последовало.

Она прошла дальше в комнату. Пол холодил босые ступни. Она сделала еще шаг. Теперь по крайней мере она стояла на ковре.

Ничто не нарушало тишины.

— Нет смысла притворяться.

Чариз поставила тяжелую вазу на пол. Она ей не понадобится, если только она не выйдет из себя и не решит разбить ее о голову Гидеона.

Он будет продолжать эту глупую игру?

Она услышала судорожный вздох из противоположного угла комнаты.

— Откуда вы узнали?

— Я всегда знаю, когда вы рядом, — устало ответила она и направилась к буфету.

— Простите, что разбудил вас.

— Это не важно.

Чариз взяла свечу, намереваясь зажечь огонь в камине.

— Пожалуйста, не делайте этого. Не зажигайте.

Она замерла и повернулась к нему лицом. Она прислонилась к буфету, ежась от холода.

— Почему?

Он не ответил. По крайней мере словами.

— Возвращайтесь в постель, Чариз.

— Одна?

— Господи, конечно же, одна. Поговорим утром.

— Вы пили.

Стул под ним снова затрещал, когда он распрямился.

— Да. И еще я дрался.

Голос его звучал как-то странно.

Со внезапной решимостью она шагнула к камину и зажгла свечу. Вспыхнул неяркий огонек. Дрожащей рукой она протянула руку со свечой в его направлении. Тепло, идущее от камина, приятно согревало ей спину.

Она ожидала, что он вздрогнет, но он продолжал сидеть неподвижно. Увидев его, Чариз вскрикнула.

— Надо полагать, я не кажусь вам слишком милым?

Рука ее так дрожала, что ей пришлось поставить свечу на подсвечник на каминной полке.

— Вы нездоровы, — сказала Чариз, обхватив себя руками в попытке согреться.

— Нет, я просто пьян, и сердце мое разбито. — Он внезапно яростно взмахнул рукой в перчатке. — Ради Христа, Чариз, возвращайтесь в постель.

— Нет, — упрямо сказала она.

— Меньше двенадцати часов назад вы обещали во всем мне повиноваться.