Пиранья. Первый бросок

И тут же справа послышался треск – судя по звукам, в борт влепили-таки малокалиберный снаряд из устаревшей, но надежной автоматки.

Панкратов в ужасе замер, и Мазуру удалось, наконец, отыскать рану – ничего страшного, в общем, пуля по касательной рванула плечо, крови не так уж мало, но от такого никто еще не умирал… Разодрав на себе рубашку, Мазур в лихорадочном темпе наложил тугую повязку, затянул узел так, что Панкратов взвыл. Замахнулся:

– Лежи, хрен такой! Выживешь!

– Что происходит? – паническим шепотом спросил бледнейший замполит, кривясь и закатывая глаза.

 – Почему в капитанской каюте иностранные граждане?

– Уйми этого идиота, – спокойно сказала Мадлен, лежа на полу лицом к рации и старательно крутя верньеры.

– Тихо! – шепотом рявкнул Мазур, сжав ладонью замполитовы щеки. – Убью, на хер!

Как ни удивительно, Панкратов заткнулся. Пополз в угол.

– Всем, всем, всем! – громко, отчетливо говорила Мадлен в толстый квадратный микрофон. – Всем, кто нас слышит! Мэйдэй, мэйдэй, мэйдэй! Советское научное судно «Сириус» обстреляно в международных водах неизвестным кораблем!

– Частота… – громко сказал Мазур, подползая ближе под грохот захлебывавшегося совсем близко пулемета.

 – Нужно работать на частоте в пятьсот…

– Без тебя знаю… – мельком бросила Мадлен через плечо, вновь поднесла микрофон к губам. – Мэйдэй, мэйдэй! Говорит советское научное судно «Сириус», нас обстреливают в международных водах… Всем, всем, всем, просим помощи!

Мазур уже ничего не пытался понять в происшедшем.

Он лежал, хозяйственно придвинув к себе автомат, время от времени грозными взглядами и жестами утихомиривая пытавшегося что-то сказать замполита. Пулеметные очереди стали реже, но легче от этого не стало, очень уж близко они трещали…

Из овального, забранного решеточкой динамика раздался громкий, незнакомый голос, старательно выговаривавший слова по-английски с жестяной бесстрастностью робота:

– Внимание, русское судно! Внимание, русские! Ваш сигнал принял, меняю курс! Постарайтесь продержаться, поднимаю дежурное звено.

Я – Эркюль, Эркюль! Постарайтесь продержаться, звено в воздухе! Шесть, два, шуан, шесть, два, шуан, я – Эркюль, я – Эркюль!

Ближе к корме раздался грохот, судно сотряслось.

– Шуан, два, шесть, шуан, два, шесть! – закричала Мадлен в микрофон что-то непонятное. – Шуан, два, шесть!

– Роджер! – каркнул жестяной голос.