Пигалица

Выскакиваю на крыльцо и вижу, как двое парней из компании Зверя уже оттаскивают его от несчастного Агеева. Тот, в одних трусах и футболке, с разбитым лицом, пытается уползти от Егора по снегу.

- Егор! – выкрикиваю, слетая с крыльца, - перестань! Хватит!

Он оборачивается на мой голос и выпрямляется. Смотрит немигающим взглядом, сжимая и разжимая кулаки и молчит.

- Хватит, - повторяю спокойно, поднимая ладони кверху, - пусть он проспится, а завтра я с ним поговорю.

Сережа встает на четвереньки, растирает по лицу снег и, поднявшись на ноги, шатаясь, идет в сторону соснового бора.

- Сереж, - обращаюсь к нему.

Ноль реакции.

- Куда он пошел?

- Тебе не все равно? – бурчит Зверь, проходя мимо меня в дом, - пусть проветрится немного.

- Он же замерзнет, - гляжу в удаляющуюся спину и обращаюсь к его друзьям, - ребят, он пьян, он же упадет и замерзнет.

- Не так уж он и пьян, сам вернется.

Да блин!

- Агеев! – кричу в сторону леса, - быстро вернулся!

- Пойдем, - тянет меня Леська, - если не вернется через десять минут, разбудим Даньку.

Нехотя с ней согласившись, захожу в дом.

Отметила Новый год Элечка! Умница!

Я ведь расстаться с ним по-человечески хотела, красиво. Сказать, мол, прости Коть, но мы с тобой очень разные, как пустыня и океан, как День и Ночь, как черное и белое, как Глория и Мелман из Мадагаскара. Может, даже, всплакнуть на его плече и тихо – тихо прошептать «Прости, родной…»

А не вот это вот все…

Через десять минут Агеев не возвращается. Я начинаю метаться из угла в угол, представляя, как на запах крови пришла волчья стая, и как в данный момент острые клыки вонзаются в его тело.

Жуть.

- Пошли, - командую Леське и бегу в номер Даньки и его подружки.

Пока я бужу не совсем трезвого Грачева, Леся пытается успокоить его девушку. Вроде бы, получается.

Покачиваясь и хмурясь, Даня одевается, и мы втроем спешим в сторону соснового бора, что окружает турбазу.

- Серега! – сложив ладони рупором, кричит Грачев.

- Сережа! – вторю ему.

Мы решаем включить фонарики на телефонах и разойтись в разные стороны.

- Он здесь!

Перепрыгивая через сугробы несусь в их сторону.

- Живой?

- Кажется, да!

Сидит на поваленном дереве, обхватив себя руками.

Идиот.

- Вставай, - Леська с Даней берут его с двух сторон подмышки и пробуют поднять в вертикальное положение.

- Я не чувствую ног, - гнусавит горе – насильник.

- Надеюсь, ты себе яйца отморозил, сволочь, - ворчит подруга.