Пигалица

- Эля – Эля… успокойся, милая, послушай…

- Уходи, видеть тебя не могу!

- Не будет такого больше, обещаю!

- Это ты сейчас так говоришь!

- Нет!

- Ты в отношениях, Денис! – смеюсь сквозь слезы, - ей ты что скажешь? Собирай свои кастрюли и уходи?

- Я поговорю с ней сегодня же…

- Не надо! Дураком будешь, если потеряешь Марину. Потому что ее ты устраиваешь таким, какой есть, а меня – нет!

- Эля…

- Повторяю последний раз, - проговариваю четко, - я с тобой не буду! Я тебя не простила и я тебе не верю!

Ден словно резко сдувается.

- Наш поцелуй был ошибкой. Я не хотела его.

- Хотела…

- Не перебивай! Денис, у нас ничего не выйдет, я снова все испорчу. Я не изменилась, ты – тоже, - судорожно вздохнув, понижаю голос, - если ты не полюбил меня тогда, то уже и не полюбишь…

- Эля…

- А я, черт возьми, достойна, чтобы меня любили! Егор любил меня, а ты, сволочь, все испортил!

Ден растирает лицо руками и случайно сдирает бурую корочку с губы.

- Уходи, - повторяю упрямо, - мне еще как-то перед Егором оправдываться надо…

- Прости… - кивает и, развернувшись, молча покидает мою квартиру.

А я закрываю руками лицо и съезжаю по стеночке вниз. Реву добрый час, пока от икоты не начинает горло болеть.

Хочу! Я так хочу быть с ним, потому что глупое сердце, не смотря ни на что, все еще любит гада.

Этот поцелуй проклятый, как глоток свежего воздуха.

Звонит Матвей, узнать, как дела. Говорю, что все в норме, про визит Тюменцева умалчиваю.

А к вечеру, приведя себя в божеский вид, все-таки еду к Звереву. Поговорить и попросить прощения. Вернуться его просить не стану, не задались у нас отношения, и уже поздно что-то менять.

Может, получится расстаться на доброй ноте?

Еду на другой конец города, попутно не переставая набирать его номер.

Безрезультатно. Бросил в черный список и вынимать, похоже, не собирается.

Паркуюсь в соседнем дворе, потому в его это сделать практически невозможно и иду к его дому.

Утопив палец в дверном звонке, жду. Из квартиры слышится музыка, значит Егор точно дома. Проходит не менее двух минут, прежде, чем я слышу звук поворачивающегося звонка.

Слава Богу!

- Егор… - начинаю с порога.

- Чего тебе? – стоит в одних боксерах и смотрит на меня исподлобья. Переносица разбухла, под одним глазом расплылся большой синяк.