Пигалица

Я, задержав дыхание и опустив взгляд в пол, прошмыгиваю мимо Дена в прихожую и хватаюсь за звонящий телефон, лежащий здесь же на комоде, как за спасательный круг.

Даже не глядя на имя звонившего, принимаю вызов.

- Я заеду? – спрашивает Егор в трубке.

Боже, никогда раньше я так не радовалась его звонку.

- Да, конечно!

- Эля, - зовет брат, - оставайся…

- Не могу, - в подтверждение поднимаю руку с телефоном, - Егор едет.

Вижу периферийным зрением, как поворачивается в мою сторону голова Дена.

Черт.

Не попрощавшись, пулей вылетаю из квартиры.

А если не спросит?

Плевать. Спросит или не спросит – плевать. На прошлой неделе Юля видела его в баре с какой-то брюнеткой. Эта новость стоила мне ночи слез.

Он монахом не живет, и я не стану.

Останавливаюсь между лестничными пролетами и даю себе возможность прийти в себя. Восстанавливаю дыхание и выхожу на улицу.

Зверь догоняет меня возле подъезда. Опять с какой-то вкусняшкой. Он никогда не приходит с пустыми руками.

- У Мота была?

- Ага.

Заходим в подъезд и идем к лифту.

- У меня день рождения на следующей неделе, - говорю через плечо.

- Я помню.

- Приходи, я в кафе отмечать буду.

- Пришел бы и без приглашения.

Заходим в лифт, я забираю из его рук коробочку с пирожными. Фисташковые чизкейки, их делают только в одной кондитерской.

- Спасибо, - благодарю за угощение.

- Всегда пожалуйста, - бурчит под нос.

Заходим в квартиру, пока он разувается и моет руки, я завариваю зеленый чай.

- Где пропадал неделю? – интересуюсь, сама не зная зачем.

Впервые стало интересно, почему не звонит и не пишет, а затем объявляется, как ни в чем ни бывало.

- Дела были.

Исчерпывающий ответ. Ладно, больше не спрошу. Достаю две чашки, в одну наливаю зеленый чай, в другую – кофе.

- Скучала? – раздается совсем рядом, следом на стол с двух сторон от меня опускаются его руки. Обе в татуировках, на левой – массивные спортивные часы.

- Нет. С чего? Ты мне никто.

- Верно. Вот если бы ты была моей девушкой, другое дело.

- Сядь на стул, иначе ошпарю, - проговариваю строго и, взяв в руки чашки, начинаю разворачиваться.

Зверь послушно отходит и опускается на стул. Я ставлю перед ним чай и достаю из холодильника сыр и ветчину, чтобы сделать ему бутерброд.

Не ест он сладкое. Да и делится вкусняшкой жалко.

- Нафиг мне такие отношения не сдались, Егорушка, - проговариваю, кромсая хлеб.