Пигалица

Правда!

- Ой, не зарекайся, - смеется негромко, - Денчик тебя пальцем поманил, ты и про Мотю тут же забыла.

- Это другое! – тут же оправдываюсь я, - ты для меня навсегда останешься самым – самым.

- Ты для меня тоже, - отвечает серьезно.

Наступает понедельник, и я, отклонив предложение брата взять больничный, прихожу на работу. Разбитое сердце не насморк – никого не заразит.

- Расстались? – вместо приветствия спрашивает Женя, опуская на мой стол чашку с кофе.

- Откуда информация?

Неужели снова видела Дена с кем-то в ресторане?

- У тебя на лице все написано.

Черт. Метнувшись к зеркалу, всматриваюсь в свое отражение. Не знаю, что там на нем написано. Я ничего не вижу. Стрелки ровные, брови домиком, на щеках слой румян.

- У тебя глаза потухшие.

У них обезвоживание и упадок сил. Они устали плакать.

- Расстались, - вздыхая, подтверждаю я и возвращаясь в кресло.

- Изменил, да?

- Нет.

Появляется соблазн солгать, что инициатором разрыва стала я, но я вовремя себя торможу.

- Мы расстались полюбовно. Дальше не спрашивай, больше ничего не расскажу.

Женька сдается. Сочувственно на меня поглядывая, достает из кармана кардигана две конфетки.

Матвей тоже носится со мной, как с хрустальной вазой. На обед ведет в ресторан и в течение рабочего дня не выводится из моего кабинета.

Ден не звонит и не пишет. Наверное, проводит тайм-аут с пользой. Не думать об этом не могу, тоскую и злюсь на него одновременно. Брат больше о нем не напоминает, и я не спрашиваю, хотя точно знаю, что по работе они общаются.

В пятницу вечером, Мотя, сославшись на какие-то дела, уезжает из дома. Я подозреваю, что к девушке, и даже радуюсь за него. Может быть, она растопит его сердце и сделает счастливым?

Я же, приняв душ, устраиваюсь с ведром мороженого перед телевизором. Долго выбираю, что посмотреть, чтобы воспрянуть духом, а не расклеиться еще больше.

От экрана отвлекает мелодия входящего звонка, и я по привычке вздрагиваю, как делаю это теперь всякий раз, когда мой телефон подает признаки жизни.

Ден.

Три буквы, вышвыривающие меня из зоны комфорта. Ведерко с мороженым падает на пол, но я не обращаю на него никакого внимания. Сердце частит, руки ходят ходуном.

- Да?

- Привет, - слышу его хрипловатый голос и зажмуриваюсь, силясь удержать подступившие слезы в слезных протоках.

- Привет.

- Ты как?

- Нормально.

- Поговорить надо.

Ежусь, когда по телу проходит холодный озноб.

- Говори, - произношу тихо.

- Не по телефону.