Первый эйдос

– Ой, как чудесно! А это что, казачья шашка?

Мефу не хотелось его разочаровывать, но все же он буркнул:

– Это испанская рапира.

– Брутально! А это еще одна испанская рапира?

– С утра это был арбалет, – сказал Меф.

Ромасюсик пришел в полный восторг и стал трогать арбалет. Учитывая, что он был заряжен, Дафна вежливо попросила не целиться ей в лоб.

– Если вам, конечно, не сложно, – добавила она.

Ромасюсик не понял. Он смотрел на Даф и сахарно улыбался калорий так на двести.

– Ты, овощ! Положи железку на место и спрячь руки в карманы, если не можешь ничего не трогать, – повысив голос, сказал Меф.

Ромасюсик послушно положил арбалет и сунул руки в карманы. Заметно было, что пальцы шевелятся у него и там.

Чимоданов некоторое время критически изучал Ромасюсика, а затем в лоб спросил:

– Ты комиссионер, что ли? Пластилин в Тартаре закончился – стали вас из шоколада шлепать?

Такта в нем было, как у танка, который едет по трупам. Ромасюсик от обиды перестал вертеться и подозревать неизвестное смертоносное оружие в выбивалке для ковров.

– Я не комиссионер! Я человек! – сказал он.

Улита печально посмотрела на «человека» и посоветовала не попадаться ей на узенькой дорожке, когда будет не с чем пить чай.

Ромасюсик исторг вздох. Из его нутра дохнуло той горячей волной, какая бывает от свежеиспеченного именинного пирога. Улита не выдержала искушения. Она шагнула к шоколадному юноше и попыталась оторвать зефирное ухо. Арей многозначительно крякнул, и ведьма вовремя вспомнила, что худеет.

– Подумаешь, одно ухо. Что, жалко? – проворчала Улита, отворачиваясь, чтобы не искушать себя.

Ромасюсик благодарно уставился на мечника."

"– Я так вам признателен! Вы спасли меня! Простите, что я доставляю вам столько хлопот… Конечно, этого говорить не стоит, я вас едва знаю, но я так люблю вас! Так люблю! Вы мне почти как отец! – произнес он прерывающимся голосом.

На его мармеладные глаза навернулись газированные слезы.

Арей с сомнением покосился на Ромасюсика и посоветовал не слишком набиваться в родственники.

– О, не обращайте внимания! Я знаю, что иногда бываю смешон! Но что я могу поделать? Я маленький парусник, который качает на волнах в океане эмоций! – пояснил он.

– И ты всегда был таким… э-э-э… парусником? – осторожно спросил Меф.

Ромасюсик закивал.

– Да, брутальный мальчик! Я всегда был эмоциональный! В старом теле даже еще больше.