Первая любовь

У двери в комнату Митяй остановился, опять притянул девушку поближе к себе, заглянул в испуганные распахнутые широко глаза:

– На чай пригласишь?

Кристина, даже если бы и хотела отказать, явно не могла, поэтому только кивнула утвердительно.

В комнате было темно, и слышался подозрительный скрип и стоны.

Кристина в смущении отвернулась, когда загорелся свет, Митяй ухмыльнулся, а соседка девушки с парнем подскочили на кровати."

"– Ты че тут делаешь? – завопила соседка, – ты же на третьем сегодня?

– Митяй, ты что ли? – рассмеялся ее парень, – давай к нам, Катька не против!

Кристина прижала ладошки к горящим от стыда щекам и вылетела из комнаты.

За спиной она слышала смех и веселую ругань Митяя.

Она в изнеможении привалилась к стене.

Вот что теперь делать? В коридоре ночевать что ли? Никак не желающая уходить из головы картинка только что увиденного окрашивала щеки в ярко красный цвет.

Что там сказал это парень Митяю?

Присоединяйся? Катька не против?

Ужас какой!

Она помотала головой, словно стараясь вытрясти мерзкую картинку и грязные предложения кавалера Кати.

Пришла в себя она только когда почувствовала тяжелую ладонь на плече. Подняла глаза и опять потеряла возможность соображать и говорить, утонув в синих обволакивающих глазах.

– Пойдем, – кивнул он ей, – сегодня ты явно сюда не попадешь.

Кристина тоскливо кивнула, внезапно почувствовав дикую усталость.

Она с утра была на ногах, сначала отучившись три пары, а потом отбегав между столиками в шашлычке с подносом.

Ступни гудели, пальцы в промокших насквозь сапогах просто отваливались, невозможно хотелось сесть куда-нибудь в уголок и умереть.

Митяй целеустремленно тащил ее по коридору, сил сопротивляться ему не было совершенно.

Вот и комната двести пять. Музыка из магнитофона на подоконнике, что-то блатное, Круг, кажется, клубы дыма, вонь дешевого спиртного, громкий развязный смех.

– О, Митяй! Припер-таки Дюймовочку! Давай сюда!

Митяй ободряюще сжал ее за вздрогнувшие плечи, обвел всех тяжелым взглядом:

– Нехер болтать.

Кристина, выдохнув, нерешительно потянула куртку с плеч, сняла шапку. Пушистая толстая коса, ее единственное богатство, развернулась змеей до ягодиц, кудрявые светлые волосы, не слежавшиеся даже под плотной шапкой, завились еще больше на висках от влажности, придавая всему облику девушки воздушность, потустороннюю загадочность и хрупкость.